Чем дальше они шли по коридору, тем больше намеков на силу получал Млад. Могла бы она уничтожить дракона? Кто знает. Но все говорило о том, что здесь творилось колдовство невероятной мощи, да такое, что стихии до сих пор дрожат от восторга.
Млад заметил шевеление и скосил глаза, рядом с ним темная фигура прижималась к полу. Будто пытаясь отвлечь, на нос Млада упала искра от факела, он отмахнулся и фигура пропала.
Однако, минутой позже темная бесформенная клякса появилась рядом с Дэйвой. Млад немедленно опознал в ней тень. Но та не спешила нападать. Ее поверхность пузырилась, закрывая стены, вдоль которых они шли, и от нее исходило стойкое ощущение угрозы. Воин, шедший впереди, ее не заметил, а Дэйва, перехватив взгляд Млада, лишь пожала плечами.
Туннель заканчивался облицованной железом дверью, в два человеческих роста, во всю ширину коридора. От нее исходили свет и именно за ней было то, к чему они стремились.
Дэйва потянулась ко кнокеру в виде дракона держащего змею в зубах. Дверь распахнулась.
Комната, в которую Дэйва шагнула, ни секунды не сомневаясь, казалась пустой. Только огромное зеркало от стены до стены покрытое линиями стихий и древними символами. Кажется, Млад уже видел такое прежде, но не мог вспомнить где.
Дэйва протянула руку и коснулась поверхности зеркала. Оно сразу помутнело в этом месте. Факел вспыхнул сильнее и погас.
Теперь, комната, в которую они вошли, освещалась только линиями стихий на стенах, видимыми обычным зрением. Они оплетали раму зеркала, проникали под нее, и мерцали особенно ярко, не давая разглядеть отражение. Создавалось впечатление, что стихии выходят из черноты и разбегаются во все стороны, встречаясь у небольшого черного круга на полу.
— Да, это здесь, — прошептала Дэйва.
Ее глаза светились, словно она уже творила магию.
— Это может быть опасно, — осторожно прошептал Млад.
— Да, — кивнула Дэйва, — потребуется нож.
Воин, минуту назад державший факел, как зачарованный смотрел на нее. Не отводя взгляда, он достал из сумки маленькую пиалу и нож.
Дэйва забрала их, спокойно, как если бы делала так каждый день. Она сжала лезвие, а затем, окровавленной рукой, начала вести по символам на стекле и раме, переходя от одного к другому.
Млад и прежде замечал что в отсутствии той или иной луны стихии ведут себя иначе, чем в полнолуние. Теперь же он отметил, что отдельные символы вспыхивают ярче, а другие, наоборот, едва светятся. Вспомнился подслушанный несколько недель назад разговор учителя Увара с женщиной, которую позже он не встречал. Она что-то говорила про остававшиеся восемьдесят дней. Млад посчитал тогда, что будет три новолунья или скорее полной безлунье — большая редкость. По спине побежали мурашки. Это ведь сегодня.
Дэйва пошла по второму кругу. Стихии на стенах уже горели так ярко, что в комнате стало светло как днем, хотя они находились глубоко под землей. Ее отражение то становилось четче, то снова расплывалось.
Некоторые символы в вязи древнего заклинания совсем погасли, Млад пытался понять систему. Все они касались расположения лун на небе.
От черного круга на полу вверх столбом поднялась каждая из стихий — немного песка, вода, огонь, и невидимый обычному взору воздух.
Дэйва подошла к зеркалу. Постояла, дожидаясь, пока ее кровь соберется в пиалу, и плеснула в свое едва проявившееся отражение. Красные капли на алмазной черноте стекла застыли на мгновение и впитались в блестящую поверхность.
Отражение Дэйвы пошло рябью. Лицо меняло черты, волосы темнели и снова светлели. Из-за волн на отражении, она казалась старше и немного ниже ростом.
Млад перевел взгляд на саму Дэйву. Ее волосы завивались от влаги. Рука, лежащая на стекле, побледнела. Лицо заострилось — она повзрослела за несколько минут. Стихии вокруг нее метались, готовые разить всякого кто рискнет подойти.
Отражение Дэйвы казалось все страннее. В нем была сила. Очень много силы, но стихии не плотные и расплывались, то и дело скрываясь из виду, как если бы он смотрел сквозь воду на дно быстрой реки.
Млад попросил воздух показать истину, но тот не откликнулся. Тогда он обратился к воде, та неохотно пощекотала затылок, прильнула к воздуху и легонько подтолкнула стихии в отражении.