Млад поднял глаза к небу. Два дракона рвали друг друга. Но жар исходил не от них. Просто мир бился в агонии.
На небе не было видно лун, и хотя Млад так и не выяснил дни своей силы, он чувствовал себя опустошенным.
Что он здесь делает?
От зданий вокруг остались лишь груды камней, а огромное зеркало, покрытое линиями и словами заклинания, стояло рядом с ними целехонькое.
Может это не настоящий мир, искаженный?
Он ведь всего лишь хотел выжить. Наворовать или заработать немного денег, может открыть свое дело. Хотел ли он когда-то стоять на древних руинах и не знать, что делать?
В голове эхом отдались слова Адалинды: «каково осознавать, что держишь в руках судьбу всего мира?».
Млад посмотрел на свои ладони. Пустые.
Они с Дэйвой выпустили дракона. Дэйва и Адалинда теперь связаны. Сила, что переполняет Дэйву, никогда не была ей доступна. Может это и не ее сила, а отголосок силы Адалинды? Это очень опасная сила.
То что показывал ему Феос правда, а он глуп.
Млад снова посмотрел на небо. Два дракона. Он слышал легенду том, как два дракона разрушили город.
Может, это было пророчество?
Один из драконов, красно-золотой чихнул на серого бескрылого. Облако пара и не более. Но он не сдался и попробовал снова.
— Геримилд, ты можешь все закончить.
Знакомый голос.
Не может этого быть! Млад мотнул головой.
Адалинда хитро ударила, и крылатый дракон упал в море. Млад задержал дыхание. Дэйва прекратила танец, тоже наблюдая. На ее губах играла знакомая презрительная усмешка.
Мгновение и крылатый поднялся, разбрызгивая воду, с явным трудом он взлетел и снова ринулся в бой.
— Ты видел, как она сломала заклятье Феоса! Только ты знаешь, как ее остановить.
Млад во все глаза смотрел на красно-золотого дракона, теперь он точно знал, откуда исходит голос.
Но как же? Каллистрат же умер? И он не был магом. Или он переродился?
Млад всмотрелся в стихии. Оба дракона не были в полном смысле людьми, но и не были воплощением стихий.
Адалинда выбралась с помощью крови Дэйвы. Она дала Дэйве ту силу, что обещала, но что-то забрала. Жертва уже принесена. Но что если?..
Млад обернулся к зеркалу. Если у нее еще есть уязвимости, то это зеркало.
Он поднял тяжелый камень и бросил в стекло.
Камень рассыпался в пыль, а на черной поверхности не появилось и царапины.
Млад всмотрелся в стихии. Обычное зеркало. Что он делает не так?
И тут его осенило.
Феос говорил об этом, и Каллистрат обратился к нему его настоящим именем.
Совет Эстелиты был хорош, но он так и не отказался от Милда. Так и не научился его прятать, и не сроднился с Младом.
Милое Копье. Он не знал этого значения, когда родные называли его.
Но если они вложили в него силу, то почему он не использует ее? Зачем Райнер заставил его учить языки? Чтобы шпионить? Вложение в будущее? или знал, что пригодиться понимать суть вещей? Видеть, как на нее смотрят разные люди, и выбирать свою правду?
Он думал, что идет в этот поход, для того чтобы быть нужным, чтобы защитить Дэйву. Но он не был ей нужен. А сейчас его выживание зависит от одной простой истины — он может сделать то, что необходимо. Всегда мог.
Невольно снова бросил взгляд на небо. Ни одной луны, ни одного дополнительного источника силы. Но и он за столько месяцев, так и не смог сладить с водой, которая ему близка. Лита назвала его огненным мальчиком, но ошиблась. Могла ли она ошибиться в том, что вода принадлежит ему? Мог ли ошибиться Райнер? Мог ли незнакомец из снов?
Геримилд. Как звала его мама? Рассказывала про отца в воина, и он мечтал стать таким же.
Каллистрат хвалил его.
Он вытащил старый отцовский кинжал.
Гери — копье.
Изабелла советовала ему тренироваться с копьем!
Он снова посмотрел на кинжал. Конечно, это не копье, но… Когда горел его дом, он разбил стекло голыми руками. Может ли сработать это теперь?
Геримилд!
Он перехватил кинжал рукоятью вперед, сосредоточился на кулаке и ударил в темное стекло зеркала.
Раз, два и на третий раз оно треснуло!
Еще удар, и трещин стало больше.
Драконы в небе не замечали, что происходит под ними.
Но в треснутом зеркале появилось лицо Дэйвы.
— Млад, мне страшно.
— Что? — он отступил на шаг назад.
— Когда это стекло трескается, меня пробирает холодом, — Дэйва в зеркале смахнула слезу.
Милд сделал еще один шаг от зеркала и посмотрел туда, где минуту назад танцевала Дэйва.
Теперь она сжалась в комок и не шевелилась.