Вытянул правую заднюю лапу вперед и повертел перед глазами. Кожа на ней была неоднородна: часть чешуек на лодыжки бледные и не блестели, эта полоса охватывала ногу и сильно выделялась на фоне ярких и целых чешуек. Он смутно припоминал обжигающую боль в лодыжке, которая странным образом ассоциировалась с летучей мышью. И это не имело никакого смысла.
Ему стало интересно, как много еще следов на его теле.
Он вывернулся рассматривая спину. Гребни блестели, будто их не приходилось использовать. Но он точно принимал удар на спину. И не раз. Не так давно он падал вместе с … с… имя ускользало. Кривая улыбка маячила перед глазами. Он защищал ее. И не раз.
Орм задрожал.
Она околдовала его. Наверняка! Ведьма. А его прозвали Крадущий ведьм.
Внизу живота приятно потянуло. Он не мог вспомнить какова ведьма на вкус, но всяко не хуже недавних оленей.
Так и не сумев рассмотреть спину, он осмотрел живот. Не удержался и лизнул место, где чешуйки были совсем бесцветные и шершавые. Что могло оставить ожог на его прекрасном теле? Тени благородного змея. Не просто так он убивал их.
Не все драконы друзья. Непременно надо убить любого, что встретиться. Даже Феоса! И Райнера! Вот последнего непременно надо сожрать. Такой мелкий противный волк, оставил такие глубокие следы у него на груди.
Когтеточка. Честное имя.
В груди Орма зажглось пламя, и он выплюнул его, с удовольствием наблюдая, как разгорается небольшой лесок. Жаль, что теперь зима, и огонь быстро потухнет, а не дойдет до людей, которые только и делали, что ранили его.
Вон и на левой ноге у колена еще одна трещина. В тот день он закончил войну.
Но что толку? Войны продолжаются. Войны не красивы. Они создают не героев, а калек.
Орм выплюнул еще несколько струй пламени. Снег вокруг него таял, уже образовав небольшое озерцо. Он склонился над ним, разглядывая отражение.
Он определенно прекрасен. Сильный. Быстрый. Неуязвимый. Разве что шрам на шее неприятный.
Лунный отблеск напомнил струю силы, которая лилась в него. Дракон моргнул. Линии его стихий у шрама слегка искажались.
С легкой подачи Эдгара его долго звали Шрамом. Хотя его заслуги в получении этой царапины не было.
Нашел чем гордиться! Страторм фыркнул. По воде побежала рябь.
Он расправил крылья, подумывая поохотиться. Теперь он знает свои слабости. Царапины на груди, спине, лапах. Самая неприятная на шее.
Почему на шее? Всю жизнь же был на щеке. В сознании появилась ведьма. Она передавала ему силу Эда. Их кровь смешивалась. Он не помнил этого прежде.
Осторожно потянул воспоминание, как за нить, раскручивал клубок.
Потом мотнул головой.
Нет. Ерунда. Он дракон. Страторм. Всегда им был! Орм. Воздух ждет его!
Чуть разбежавшись, он взлетел. Ветер приветствовал его, ласково скользнул по спине, обвился вокруг ног и отправился по своим делам.
Но что-то не давало дракону покоя.
Шрам оставлен мечом. Но ведь меч не может ему навредить. Там были Эд и Белла. Это она спасла его жизнь. Там все и началось, не так ли? Или прежде?
Когда мать дала ему имя?
Красивый воин? Воин. Это имя с ними сейчас. Страт.
Белла звала его Лист. Волк называл его Листрат. Бессмыслица!
Феос звал его Страторм.
Воин Дракон. Значит ли это, что он? Он ведь дракон. В последнем сомнений нет.
Но это не то.
Красивый воин. Он и сейчас красив.
Каллистрат!
Крылья ослабли. Он упал в снег, вспахав его.
Каллистрат.
Он вспомнил все и сразу. Драконье тело мгновенно стало чужим, словно кожа из которой он вырос. Ему захотелось немедля ее сбросить.
Глубоко внутри все еще урчал Воин Дракон.
Каллистрат!
Не смей!
Дракону пора спать!
Здесь только Каллистрат.
Драконье тело изогнулось. Каждая клетка дрожала, каждая чешуйка казалась болезненным наростом, который хочется сковырнуть, но нельзя. Первыми втянулись крылья и жаром обожгли всю спину. Затрещали меняющиеся кости.
Воин.
Каллистрат.
Человек закончивший войну.
Крадущий ведьм.
Убивающий тени.
Когтеточка.
Шрам.
Листочек.
Лист.
Человек, а не дракон! Страторму пора спать!
Дракон сопротивлялся, в горле клокотало пламя. Он сплюнул огонь в последний раз.
Дракон пытался взлететь, но крылья исчезли бесследно — кости болезненно прошли через тело и соединились с плечами, мышцы лопнули и растворились.
Горела тонкая человеческая кожа, появлявшаяся на месте плотных чешуйчатых наростов. Он чувствовал что уменьшается, но это ощущение терялось за болью перестраивающихся суставов, изгибающихся костей.