— Начинается, — произнесла Белла.
Она взяла его за руку и переплела пальцы — новая ее привычка, при любой возможности прикасаться, будто ей нужно подтверждение, что он рядом. А затем она и вовсе оперлась о его плечо, сочтя, что теперь ее долг выполнен, и смотреть на них никто не будет.
Из замка вышли Эстелита и Райнер. Под радостные возгласы миновали центральную площадь и подошли к разлому. Лестница, построенная к святилищу, была узкой. Райнер спустился первый, подавая Лите руку.
Когда они ступили в купель, крики толпы сменились тишиной.
Честь быть названными родителями выпала старикам, которых попросили покинуть малый совет — небольшой прощальный подарок, который ничего не стоил.
Свет из купели поднялся столбом, разгоняя немногие облака на небе. Древо светилось. Горожане аплодировали.
— Скучно, — Белла тоже вежливо хлопала. — Ни тебе взрывов, ни разрушений, даже грома и молнии не случилось.
Лист подавил смешок, и прижал ее к себе плотнее, надеясь, что этот жест не заметят, а если и заметят, то сочтут приличным, а не собственническим. В последнее время ему иногда казалось, что он стал известнее Беллы, но она ни разу не высказала претензии. Собственно, она сама сделала его знаменитым, в те дни, что он провел, не помня себя.
Если бы он знал, что со зверем будет так непросто совладать…
Нет! Даже если бы знал, сделал бы все так же. Белла научилась чувствовать силу родной земли, но кто знает, хватило бы этого, чтобы одолеть дракона? Феос даже предположил, что именно потеря человека внутри Страторма в конце боя помогла победить. Зверь может быть безрассуден и опасен, потому что не жалеет себя, не оценивает риски, когда речь идет о выживании. Все сделано верно.
Эстелита и Райнер остановились у ворота замка. Они повернулись друг к другу, сплетая сложное заклинание. Яркая вспышка, и уже светлое небо осветило россыпью фейерверков. Только в отличии от чуда научной мысли, заклинание Литы и Райна заставило стихии плясать друг с другом, сделало видимым обычному глазу то, что доступно даже не всем магам. Пусть на несколько минут, но каждый горожанин мог не только почувствовать, но и увидеть присутствие стихий.
— Как думаешь, отец бы одобрил? — спросила вдруг Белла. Лист не видел ее лица, но в ее голосе слышались слезы.
— Их или нас?
— Отец всегда доверял суждениям Литы, но не моим.
Лист вспомнил, как много лет назад, формируя отряд для борьбы с тенями, король вызвал его к себе. Тогда они первый и последний раз общались не формально.
— Однажды, — осторожно сказал Лист, — твой отец, пожелал мне удачи.
— Это тут причем? — Белла резко развернулась к нему.
Лист набрал побольше воздуха, стараясь вспомнить дословно и скопировать интонацию:
— Если моя дочь решит связать свою жизнь с твоей, я дам благословение. Но это будет только ее решение. Белла всегда все решает сама. Помниться, в день их с Эдгаром рождения, кто-то пошутил: «вот родился истинный король — пропустил даму вперед». А повитуха ехидно так фыркнула: «Пропустил? Нет, эта девочка сама решила, что ей надо выйти на свет первой, вот, она вперед брата и выпрыгнула».
Глаза Беллы округлились.
— А потом он долго смеялся.
— Ты это только что придумал, да?
— Нет, — Лист улыбнулся, качая головой, — думаешь, я посмел бы просить тебя вступить в мой отряд, без благословения короля?
— Наш отряд, — тут же хмыкнула Белла и потянула его в зал для торжеств.
В это раннее утро в замке собрались все члены совета, и их семьи. Все хотели поздравить Литу. И конечно пошептаться о том, где в последние месяцы скрывался Райнер.
Когда объявили, что именно он станет супругом Эстелиты, всполошился весь город. Официально суд над ним был закрытым, и его оправдали. Его драку с Гуром и Литой если кто и видел, то предпочитал помалкивать. Пиратский корабль, прошедший сквозь блокаду, стал байкой, в которую мало кто верил. Слухи о том, что Райнер был некоторое время заключен в восточной башне так и остались для большинства слухами. И Лист был уверен, что шлейф таинственности, тянущийся за Райнером, только пошел ему на пользу.
А еще Лист знал, что Райн несколько месяцев провел на границе, лавируя между сторонами, поддерживая Петера и укрепляя страхи Улрика, чтобы тот окончательно отложил планы по завоеванию северных соседей. В итоге, король Лавира прислал им несколько предложений о союзе.