Немного обождав, Авгур позвал его в сторону, спасая от расспросов и желая наконец подлечить. Сегодня ему повезло. Пара швов на спине, неприятные ожоги на ноге, но мышцы целы. Бывало много хуже.
Гур влил в него приличную дозу настойки дурмана, чтобы снять боль. Сильное зелье подействовало почти мгновенно. Лист готов был плясать не чувствуя ни боли, ни тревоги. А после того как у местного скорняка нашлась пара подходящих сапог, так и было в чем плясать.
К закату в таверне собралась едва ли не вся деревня, послушать о похождениях особого королевского отряда. Их истории были правдивы, но звучали героично и весело, тогда как по правде в них было много дорожной грязи, черствого хлеба и побед, обеспеченных не доблестью, а разумной трусостью или случайностью.
Начальный эффект дурмана сошел на нет и настроение стремительно падало. Возможно, в другой день Лист не обратил бы внимание на рассказы парней, но сегодня его раздражало то, как Мах, покатываясь со смеху, рассказывал про свое падение в реку, естественно пропуская ту часть, где он едва не захлебнулся. Он не умел плавать, а остальные были отвлечены сильной тенью.
Лист отсел в темный угол, отстраняясь от пьяных разговоров, и закрыл глаза. Он устал. Тени — не то, чему он хотел бы посвятить жизнь.
Если бы Белла была здесь, все было бы иначе. Он вспомнил огонь костра, отражающийся в ее глазах, конверт с королевской печатью, дрожащие руки. Образ за образом проскакивали перед ним. Грустная улыбка, обещание, которому он не верил. В его воспоминаниях Белла снова запрыгивала на коня и уезжала не оглядываясь.
По таверне прокатилась волна хохота, возвращая Листа в реальность. Авгур, всклокоченный и похожий на ощипанного филина, рассказывал о короле:
— И я ему говорю «ваше величество негоже почтенному мужу думать о славе, дайте молодежи самой ткнуть врага в причинное место». А он мне отвечает «мы с тобой, Гур, может и старые мужи, но почтенными никогда не были, и уже не будем, сами кого хошь причинным местом ткнем, ты вчера так зажимал ту рыжую деваху, я обзавидовался…».
Лист ухмыльнулся и подмигнул Оси, краснеющему сыну Гура. Старик неисправим, но развеселить умеет. А то что рыжая деваха — прекрасная жена Гура, держащая в ежовых рукавицах и детей, и внуков, да и самого Гура — это восторженной публике знать не обязательно.
Темноволосая женщина у барной стойки откинула волосы за спину и посмотрела Листу прямо в глаза. Ее улыбка давала недвусмысленный намек, но Лист отрицательно качнул головой. Такие предложения давно не вызывали у него интереса. Женщина была красивая, но не та самая.
Лицо приятно обдало жаром. Огонь принес ему послание. Лист чиркнул спичкой, зажег огарок свечи. Магом не стал, но сообщения через огонь он получать умел. Огонек моргнул пару раз и Лист услышал любимый голос.
На сердце сразу потеплело, Беллз скоро будет здесь.
— Помочь с ответом? — к столу подошел незнакомый мужчина.
— Нет, благодарю, — Лист скрыл удивление. Про послания через огонь знали единицы.
Незнакомец без разрешения, сел напротив, тень его капюшона скрывала лицо, но у Листа возникло стойкое ощущение — его разглядывают. Не сложно догадаться, какая картина предстает перед таинственным наблюдателем. Помятый усталый человек, в потертой одежде, с которой уже не отстирывается пыль и грязь — верные спутники путешественников. На нем не было доспеха или других отличительных знаков, никакого лоска соответствующего статусу. Так проще, он знает кто он, и в отряде все знают кто он. Сделали дело и двинулись дальше, не тратя время на расшаркивания.
Незнакомец повернулся в сторону Авгура, разыгрывающего очередную сценку из своей бурной молодости, и тихо сказал:
— Не злись на них. Грядут темные времена, пусть повеселятся, — незнакомец положил на стол тяжелые ладони.
– Кто ты?
— Посланник судьбы, — в голосе послышалась улыбка, и незнакомец снял капюшон, открывая обветренное лицо, нос с горбинкой. — Сегодня я видел тебя во сне, видел этот разговор, а сейчас вижу тебя перед собой. Это судьба.
Лист посмотрел ему в глаза и почувствовал исходящую от человека угрозу. Жуткое несоответствие тяжелого взгляда серых глаз старика и сильного голоса, крепкого тела. Мужчине на вид можно было дать лет сорок, но взгляд принадлежал старику. Лист никогда не верил историям, в которых описывали подобное, а теперь встретил в жизни и гадал как возможно такое несоответствие.