Каллист, уже нагнавший их, растолкал стоящих, подошел вплотную к ней. Остановился, словно налетел на невидимую стену, опустился на одно колено, и доложил:
— Ваше величество, рад, что вы здоровы. Мы нашли нападавшего, он мертв.
— Спасибо, Каллистрат, — ответила Изабелла, — Надеюсь, наша доблестная стража проведет полноценное расследование и сможет выяснить, кого именно он хотел убить и почему.
— Ваше величество, — вмешался один из членов совета, имени которого Млад не знал, — раз вы в добром здравии, может быть мы завершим церемонию…
— Прежде я должна выйти к людям и показать, что жива, — Изабелла даже не посмотрела в его сторону и направилась к выходу.
Каллист махнул рукой, и за ней последовали трое стражей, а сам он повернулся к Эстелите, и тихо спросил:
— Видели сегодня Райнера?
— Нет, а что? — Лита была явно обеспокоена, она сидела на скамье, обнимая Дэйву. Младшая королева выглядела расстроенной. Один из рукавов ее шикарного платья был порван, на руке бинты.
— Пытаюсь понять, что происходит, — между бровями Каллиста пролегла глубокая складка, — не берите в голову, ваше величество, все…
Оставшуюся часть фразы Млад не расслышал. Его рану заметил один из лекарей, и, запричитав, оттащил в сторону. Млада тут же заставили выпить горькую травяную настойку, после которой зрение затуманилось. Лекарь наложил шов, а маг прошептал заклинание, поднося руку к ране, и из нее пошел пар. Или Младу показалось?
Глава 14. Лучший день в жизни
23.09
Синяя луна — полнолуние
Красная луна — растет
Желтая луна — убывает
День, который Дэйва представляла всю жизнь, прошел совсем не так, как ей хотелось.
Она глотала слезы обиды, пока лекарь бинтовал ее руку.
Вероятно, Белла спасла ей жизнь. Сестра почувствовала дротик сразу, успела выдернуть и предупредить Литу, прежде чем потерять сознание. Дэйве повезло. Если у Беллы не хватило сил выжечь яд из своей крови, Дэйве не стоило и пытаться.
А ведь она подготовила чудесную речь!
Вокруг Беллы сгрудилась толпа лекарей, магов и любопытных. Когда Увар сказал, что яда больше нет, он и его ученики выглядели смертельно уставшими. А вот Белла, для человека, который несколько минут назад чуть не встретился со Всематерью, казалась слишком здоровой.
Дэйва не слышала, что Белла сказала людям на площади, но вечером, когда даже в самые тихие уголки замка долетали звуки уличных гуляний, заговорили, что Белла теперь всем народом обожаемая ведьма.
Прекрасная Белла снова восхищала ее. Но вместе с тем Дэйву жгло новое неведомое прежде чувство. Она мечтала об оглашении, фантазировала о таинстве коронации. И теперь казалось, что Белла украла это у нее.
Коронация прошла спокойно. Дэйва позволила себе плакать, все сочли это милым.
По традиции, только после одобрения народа, король должен спросить разрешения у совета. И если получал одобрение, то один из членов совета, обычно старый и уважаемый, целовал короля в чело и возлагал корону на голову.
В этот раз, потребовалось три члена совета. Дэйве достался самый старый и неприятный Жак Бенедикт, владевший обширными землями на севере страны, но не бывавший там еще со времен правления их деда. Жак щурился и хмурился, пока каждая из сестер спрашивала разрешения. Затем быстро, насколько позволял возраст, подошел к Дэйве, остро клюнул ее в лоб, бормоча себе под нос, и опустил на ее голову корону, попутно вырвав десяток-другой волос. Дэйва, стараясь не кусать губы, улыбнулась. Ничего похожего на торжество она не ощутила.
Сестрам повезло больше. Улыбчивая Камилла, низко склонилась, перед Беллой и только потом поцеловала, что было нарушением традиции, но выглядело очаровательно и внушительно при ее габаритах. Военачальник Марк был резковат в движениях, но действовал аккуратно и смотрел на Литу с отеческой нежностью.
Но затем случилось то, к чему ее не готовили. Почти сотня людей, долгие годы отвечающих за жизнь их страны, людей, у которых она училась, многими из которых восхищалась, склонились, произнося древнюю клятву. Все крамольные мысли покинули ее голову. Дэйва трепетала от восторга.
Слова разносились по залу, сплетались и перемешивались. И была в этом магия доступная даже ей. Корона на ее голове, показавшаяся тяжелой, с каждым словом клятвы становилась легче. Белла расправила плечи и стала выглядеть еще увереннее, улыбалась без горечи или ехидства. Сила обряда делилась на троих и Дэйва впервые ощутила родство с сестрами. Взрослые, неприступные и мудрые, они сейчас стояли рядом с ней на равных.