Дэйву пьянили новые ощущения. Она никогда прежде не имела доступа к магии стихий. Так вот какое оно — магическое чутье! Она рассматривала четырехцветное сияние вокруг людей. Четыре стихии переплетались и перемешивались, создавая уникальные узоры для каждого человека. Видела она узоры на камнях, из которых был построен замок, узоры вокруг воды и напитков, что разносили слуги.
Когда ближе к ночи Дэйва вышла подышать свежим воздухом, город, в котором она выросла, предстал перед ней совершенно новым и прекрасным. Украшения и огни на улицах казались тусклыми и обыденными. А переплетение стихий сложным и восхитительным. Над гаванью были видны красные завихрения огня и почти белые спирали воздуха, они игрались, и время от времени соприкасались с небольшими водными бурунами. Тогда от моря поднимались синие или зеленые искры и пускались в пляс с красными более тягучими каплями.
У Дэйвы закружилась голова. Она много и жадно читала о магии, но ни в книгах, ни ее наставники никогда не говорили, что огонь и вода, вечно противостоящие друг другу, тесно связанные с жизнью и смертью людей, могут перенимать свойства друг друга.
Не менее странные танцы земли и воздуха она видела на улицах города.
Чуднее всего, что другие люди это единство стихий не замечали. Чтобы видеть, приходилось прикладывать усилие. Дэйва вспомнила, как Белла иногда играла со свечами. Она потянулась к ближайшему светильнику, и пламя приветливо пробежало по ее пальцам, рассыпая острые искры. Вскрикнув, Дэйва отдернула руку. Огонек повисел в воздухе несколько секунд, превратился в маленькую птичку и унесся в город, оставив ее в темноте.
За спиной раздался смешок. Молодой маг Мартин, привалился к дверному косяку и самым нахальным образом разглядывал ее. Он был немного пьян, но явно тоже видел стихии и забавлялся ее реакцией.
— Ваше величество, вы никогда раньше не танцевали со стихиями? — спросил он с хрипотцой в голосе.
— Нет, — честно признала Дэйва.
— Сегодня не обычная ночь, — Мартин подошел к перилам, небрежно облокотился на них, в его карих глазах отражался город. — Коронационная клятва по сути своей заклинание, дающее силу новому королю, или королеве. Титул, как и имя, дает силу. Каждый сегодня поделился с вами той стихией, что у него в избытке. Маги отдали чуть меньше, чем все остальные. Не подумайте, не из неуважения к вам, ваше величество, — он приложил руку к груди, — а из осторожности. В отличие от вас, ваши сестры смогли аккуратно распределить стихийную энергию. Изабелла вам немного помогла, но чтобы не говорили, она не так сильна, чтобы удержать два мощных потока. Вот вас и ударило.
— Я теперь всегда буду видеть мир так? — спросила Дэйва.
— Думаю, через пару дней все придет в норму. Королевский род связан с городом, страной, с землей на которой стоит. Вы обязаны их защищать. Сегодня Всематерь празднует вместе с нами, — поймав ее удивленный взгляд, он спросил: — вы не заметили? Вот уже три недели не проходило и дня без земной тряски, а сегодня все спокойно.
— Если Всематерь может остановить землетрясения, почему не делает это постоянно? Гибнут люди! — не сдержалась Дэйва.
— Всематерь ни во что не вмешивается, оставляет решения за нами. Разве недостаточно того, что она дает нам жизнь? Сегодня она присоединилась к празднику. Вы видите обычным зрением то, что даже магам доступно лишь при определенных обстоятельствах, или после приема стимулирующих средств, или в такие дни как этот, — Мартин снова посмотрел на нее, и Дэйва отметила какие длинные у него ресницы. — Через некоторое время стихии успокоятся, сила внутри вас рассеется, закрепится, станет частью вас, а зрение придет в норму.
— А я смогу увидеть это снова? — Дэйва не хотела расставаться с магическим зрением.
Она чувствовала, что сила, переполняющая ее сейчас, может дать возможность не только видеть стихии, но и управлять ими. Она знала теорию, у нее была отличная наставница. Адалинда говорила, что у нее есть потенциал, но дар требует пробуждения. Дэйве хотелось верить, что коронация послужила необходимым толчком.
— Я не знаю, ваше величество, — ответил маг, — Я бы поставил на то, что это лишь временное явление. Простите.
— Спасибо, Мартин, это весьма познавательно. Я вас оставлю.