Она твердо произнесла:
— Учитывая суть претензий, жесткость их веры и наши обстоятельства, такой брак невозможен. По крайней мере, пока землетрясения не прекратятся.
Камилла улыбнулась, словно видела Литу насквозь, а Тулья начала перебирать новые варианты для брака. Лита же старалась ее не слушать, обратившись мыслями к землетрясениям и дракону, нарисованному на стене. Было ли то прямым изображением прошлого или метафорой подчинения гордого народа, верящего, что их огненный бог дракон?
Уже совсем поздней ночью, когда Лита, собиралась покинуть зал, ее снова нагнала Камилла.
— Знаете, что меня по-настоящему беспокоит? — спросила она и сама ответила на свой вопрос: — эти лавирцы слишком активны, как будто знают то, что нам не известно. Заметили, того мага, что с ними приехал?
— Дар Фахад? — Лита слышала о нем прежде, но как ни пыталась, так и не сумела вспомнить что.
— Странный персонаж, не находите? Сначала называет тебя другом, улыбается, а сам смотрит как кот на мышь.
— Полагаю это в его имени, — не задумываясь, ответила Лита, — ты что не слышала о фахад? Водяной рыси?
— Нет, — Камилла покачала головой. — Не нравится он мне. Как не нравится случившееся сегодня. Сколько сегодня здесь магов? Почему защита не сработала? Она ведь была? Я в этом не разбираюсь, но кто-то ведь отвечал за вашу защиту?
Лита остановилась, впервые задумавшись об этом. И, правда. Они с Беллой привыкли полагаться на свои способности. Лита даже не подумала перед выходом набросить на себя дополнительный щит. Был ли щит на Белле она не знала. И не подумала о Дэйве. Не удивительно, что сестра обижается на них. Лита попыталась вспомнить те нудные обсуждения праздника, на которых Белла вечно засыпала.
Лита была уверена, что Увар поставил защиту. Ради этого и приехал ведь. Или ради очередного эксперимента, с него станется.
Она попыталась вспомнить чувствовала ли щиты над сценой. Обычно они притупляли восприятие стихий. Но Лита и не пыталась использовать магию до того момента, как Белла не послала ей свой страх.
Впрочем, Увар Урсиан Видерийский слишком ценит собственную репутацию, чтобы сглупить и не поставить щиты, скорее он бы покрасовался и сделал бы эти щиты незаметными для всех, даже сильных магов. А как бы Лита не любила воду, сильным магом себя не считала.
Нет, Увар не мог напортачить. И специально не мог, нет у него причин убивать их. В совете его все еще считают иностранцем, опасаются и недолюбливают. С сильными магами всегда так.
Если дар стихии средний, то честь тебе и почет, а если дар велик, то ты опасен. Возможно, так повелось из-за легенды, будто Авелот разрушили маги. Удивительно, как быстро теряются знания. Полторы сотни лет, а от былой славы белого города остались только легенды. Казалось, память о случившемся намеренно стирали.
Лита огляделась. После салюта часть гостей разошлась. Если тот, кто хотел их убить и был сегодня здесь, Лита не видела его. Много не искренних эмоций. Но тех, кто откровенно желал бы ей или сестрам зла, она бы заметила.
Одно она знает точно. Магия их рода связана с этой землей. Были ли то островитяне, огнепоклонники или еще кто, но точно их смерть не выгодна совету. Даже смерть одной из них. И тот, кто это сделал, крупно просчитался. Больше защитой пренебрегать они не станут.
Глава 17. Материнская забота
Заросшая тропинка петляла среди деревьев, ныряла в канавы, прерывалась и возникала вновь, упорно завлекая Млада все дальше и дальше в лес. Солнечные лучи косо пробивались сквозь густые кроны деревьев, освещая плотные заросли крапивы и малины. Млад видел красные ягоды, но боясь обжечься, не решался тянуться за ними.
Он вышел на поляну, залитую солнечным светом. У ее края на пеньке сидел старик.
Дед был моложе, чем помнил Млад. Крупные руки еще не покрывала сеть тонких синих вен. В темных волосах лишь намечалась седина. На лице уже появились морщины, но оно еще не стало лицом старика. Так он мог бы выглядеть до войны, только Млад совсем не помнил то время.
— Ну как ты? — резковато поинтересовался дед.
Млад сам не заметил, как оказался на траве рядом со стариком, взахлеб рассказывая о своих горестях и радостях. Обо всем, что дед пропустил в его жизни. Он хотел, чтобы дед гордился им. Но так выходило, что гордиться то и нечем. Он не сохранил дом, воровал, шел в столицу, не зная на что надеяться. Он получил отличное место, но все еще ничего не добился.
— Я горжусь, что ты выжил — это немалое достижение, — хрипло сказал старик.