— Хэм, тут такое дело, — протянул он, — я решил жениться, и мне срочно нужен отец. А ты вроде старше меня…
— Старше, — уверенно кивнул пират, — лет на двадцать, а то и больше. А чего не попросил Авгура? Он же вроде как почти воспитал вас всех здесь?
— Просил, — не стал скрывать Лист, — он будет отцом невесты.
— Вот оно как, — Хэм засунул руку за борт сюртука, — а титул какой или надел земли мне за это не положен? Так я и думал!
Лита попыталась отговорить Беллу от поспешной свадьбы. Было неправильно делать это так. Ритуал чаще всего проходил без лишних свидетелей, но отсутствие объявления о свадьбе королевы попахивало неприятностями. Когда Лита выходила замуж был жив Эд, она не должна была стать королевой и могла не переживать о последствиях, но и тогда отец настоял на объявлении и торжественном сопровождении. А теперь, когда Белла вскружила головы лавирским принцам, такая поспешность казалась опасной.
Руки дрожали, когда Лита заплетала волосы Беллы.
Пришедшая Камилла, едва увидев это действо, воскликнула:
— Ну кто так плетет свадебные косы?! — она бесцеремонно оттолкнула Литу, и ее пальцы запорхали над головой Беллы, так будто она делала свадебные прически каждый день. Впрочем, помня, что у нее пять дочерей, Лита не удивилась.
Камилла выглядела великолепно. На плечи накинула шикарный лавирский платок, волосы аккуратно собрала наверх, чудесным образом вытянув круглое лицо. Лита даже немного позавидовала. Сама она выбрала едва ли не самое простое платье, чтобы не выглядеть лучше невесты. Лита вообще считала чудом, что в гардеробе Беллы нашлось подходящее зеленое платье. Конечно Белла могла бы выбрать и другой цвет. Но со времен прекрасной королевы Ллинос, традиционным цветом их семьи был зеленый, а на гербе изображали огненного сокола, хотя эти стихийные существа являлись крайне редко.
Перед святилищем Белла замерла на минуту. Оттуда доносились мужские голоса. Сквозь приоткрытую дверь было видно, как первые лучи солнца играют на его стенах, отражаясь от воды в купели. Лита легонько сжала пальцы Беллы, та ответила совершенно не свойственной ей, несмелой улыбкой.
Мужчины обернулись, когда Белла толкнула дверь. Морщинки вокруг глаз Листа говорили о совершенно искреннем счастье. Он успел переодеться и казался непривычно аккуратным и собранным, даже волосы собрал в пучок на затылке. Хэм в противовес Листу совершенно расслабленный, в расстегнутом сюртуке, с наглой ухмылкой осмотрел Литу с головы до пят, и она пожалела, что не выбрала платье с высоким лифом и закрытыми плечами.
Да, хорошую себе пару выбрал худой Лист на роль родителей — шикарная Камилла и не менее крупный хромой пират.
Солнце уже приветливо заглядывало в окна расположенные под потолком. Святилище было построено вокруг Древа Всематери так, чтобы в утренние часы солнце полностью освещало купель — большое чашеобразное углубление в полу, наполненное искрящейся голубоватой водой. Вода покрылась неспокойной рябью, будто предвкушала то, что должно произойти. Лита ощущала радость любимой стихии.
Древо занимало едва ли не половину всего пространства. Его крона поднималась сквозь ажурный потолок, белые ветви опирались на колонны по периметру, так что заходящие в святилище люди сразу же оказывались под ветвями гиганта. Некоторые ветви напоминали лианы вившиеся по стенам, осторожно выглядывая в окна. Но это впечатление было обманчивым. Разрубить эти ветви было почти невозможно. Часть корней Древа поднималась над полом, где люди заботливо убрали плитку, другая часть корней опускалась прямо в воду купели, и уходила глубоко под землю, питаясь от источника, наполнявшего чашу водой.
Белла медленно подошла к Листу. Названные родители встали полукругом. Стоя между Хэмом и Гуром, Лита чувствовала горечь во рту.
Церемония не требовала слов. Всематерь сама читает в сердце.
Лист и Белла, не сводя друг с друга глаз, сняли обувь, и ступили в чашу. Подол платья Беллы сразу расплылся по поверхности воды.
Лита и Гур подошли к Белле, и вместе легонько потянули ее из чаши за левую руку. Она улыбнулась и не сдвинулась с места. Тогда Лита повязала ей на руку зеленую ленту, Гур повязал такую же на запястье жениху.
Названные родители Листа не проявили щепетильности и потянули Листа так, что он едва устоял. Хэм разразился хохотом, показавшимся Лите совершенно неуместным, и повязал Белле белую ленту поверх зеленой. Камилла в это время что-то шепнула Листу на ухо и одним уверенным движением сделала то же самое на его правом запястье.