Воины засмеялись, и один из них надавил ему на плечо, усаживая за стол, ему в руки сунули миску похлебки.
Милд быстро проглотил еду и снова вскочил на ноги.
— Благодарю, господа. Могу я что-то еще вам принести?
— Благодарю! Вы слышали, парни? — здоровяк картинно махнул рукой в сторону Милда, — слышали, какие словечки парнишка знает? И еще нас господами называет. Небось, и хвост отрастил, чтоб под благородного косить?
К лицу снова прилила кровь, но он смог ответить спокойно:
— Моя матушка говорила, что такую прическу носил мой отец. Я чту его память.
— Он чтит память! Ох уж эти словечки. Как ты сказал, Вито? Королевский сынок, — здоровяк махнул кружкой в сторону иностранца, и снова посмотрел на Милда: — ты, парень, нам зубы то не заговаривай. Кто бы ни был твой отец, сейчас ты подаешь нам еду и эль, так и знай свое место.
— Да, господин, — Милду хотелось плюнуть в каждую из этих ухмыляющихся рож, но ему нужна оплата за отработанный день, и он тщательно выбирал слова: — Я хотел лишь сказать «спасибо» за похлебку. Я должен работать. Что вам принести?
— Тащи еще мяса! И эля!
Разливая по кружкам очередную порцию бурды, Милд заметил незнакомого мальчишку лет шести или семи. Он шел от стола к столу, попрошайничая. Но острый глаз подметил пару монет, блеснувших в рукаве мальчика. Милд собирался уже намекнуть воришке, что тот забрался на чужую территорию, но в зале появился хозяин корчмы. Этот сухой старикашка не обратил никакого внимания на попрошайку-воришку, скользнул взглядом по Милду, едва заметно кивнул паре завсегдатаев, оглядел воинов, поморщился, и встал за барную стойку. Местные знали, что теперь эль будет еще сильнее разбавлен, но зато с ним можно поторговаться, чем каждый и займется.
Воришка сумел ни разу не попасться на пути Милда и исчез. Милд решил, что сегодня не его день и придется довольствоваться только тем, что заплатит хозяин. Оставалось надеяться, что воины не стребуют с него цену похлебки.
Весь вечер бегал от стола к столу, но лишь одна старушка расщедрилась на пару монет. Она схватила его за руку и прошепелявила:
— Твоя мать верно назвала тебя милым и нежным, Милд, надеюсь твой ум остр, Гери?
Геримилд вздрогнул под старушечьим взглядом, и, подумав, что следует ее задобрить, выбрал булочки посвежее. Вдруг она не только знает древний смысл имен, но и владеет стихиями? В ответ получил беззубую улыбку и еще одну монету. Неплохой улов.
Дочь хозяина, крупная женщина, готовившая на кухне, шлепнула его мокрой тряпкой по спине. Но, заслуженными монетами, Милд не поделился.
Новая девица несколько раз пыталась перехватить заказы воинов, но Милд всякий раз ее опережал, стараясь услышать как можно больше.
— Нам стоит двинуть в Град у Башни, там всегда нужны люди. И кто бы ни стал королем Локосса, там найдется работенка для тех, кто знает с какой стороны меч острый, — быстро тараторил рыжий воин.
— Я хочу мира, а на границе мира не видать, — хмуро отвечал ему иностранец Вито, — идем на север. Улрику потребуется время, чтобы прийти туда, а там мы ему и подсобим.
— Вито, ты ведь говорил, что не вернешься в Лавир? — удивленно поднял бровь здоровяк.
— Лавир, на юге, дубина, — резко огрызнулся иностранец, — а Улрик только начал войну. Как бы он ни был хорош, в Хелебрате хватает магов. Вряд ли мы доживем, до того дня когда Улрик подомнет под себя север.
— Вот именно! Война Лавира с Хелебратом не будет быстрой. Скоро королю Локосса понадобятся воины, Град у Башни лучшее место. Вдова ценит…
Милда позвали на другой конец зала, и он не услышал конца фразы.
Время близилось к полуночи, но люди не торопились расходиться. Обходя зал в очередной раз, Милд отметил, что настроение в компании заезжих воинов изменилось.
— Никто не видел короля с весны, — с явной грустью говорил старший из воинов.
— Но он так долго борется с болезнью, — попытался спорить другой, — может быть есть еще шанс.
— Нет никаких шансов! — хлопнул по столу здоровяк, — скоро король умрет и будет война! Не с Лавиром, так с Видерией! Никак иначе!
— А чем плоха война? — влез Милд.
— Война это смерть, парень, — сдвинул брови иностранец, — и такие, как ты неумехи, умрут первыми.
— Нет ничего плохого в смерти на поле боя, — Милд шагнул вперед, к горлу подкатывала тошнота, но он произнес: — Мой отец был воином, он доблестно сражался и погиб за короля. Моя мать даже получила деньги в награду за его деяния.
Воины вяло рассмеялись.
— А вот мне за брата ничего не выплатили, — возмутился рыжий.