Белла успела произнести заветные: «Каллист ты мой и я твоя» и то, что он не успел ответить, ничего меняло. Свет Всематери благословил их. Она чувствовала магию в свадебных лентах.
Когда земля ушла из-под ног, вода из купели вылилась в пропасть, Белла изо всех сил вцепилась в Листа. Он прижал ее к Древу, закрывая от обломков крыши и стекла.
Рядом Гур тараторил на древнем языке. Часть стены святилища обратилась в белую пыль, прежде чем упасть на них.
Внизу шумела вода, но Белла не смела посмотреть. Она пыталась пробудить в себе магию земли, привести мир в порядок, но ничего не выходило. Огонь непременно защитил бы ее, но Белла не была уверена, что стихия будет дружелюбна к Листу и Гуру.
— Белла, все кончилось, — голос Гура звучал издалека, хотя вот он стоит в шаге от них, — отпусти, ему надо помочь.
Белла только теперь поняла, что Лист без сознания, хотя держал ее по-прежнему крепко. Глаза Гура светились зеленым, и он пытался отделить Листа от нее.
Они осторожно опустили Листа на землю, перемешанную с камнями, которые остались от пола святилища. Она пыталась сосредоточиться на его ранах, но стихии трепетали, пытались ускользнуть от ее неловких прикосновений.
Пришлось закрыть глаза, сделать несколько глубоких вздохов, дожидаясь пока гул в ушах исчезнет. Сосредоточилась на неровном дыхании Листа и снова обратилась к стихиям. Белла прекрасно знала, где его стихии искажались из-за старых травм и шрамов — с новыми ранами не перепутаешь.
Нашла сломанные ребра. Одно опасно царапало легкое. Медленно, едва касаясь, потянула темную линию, и ребро встало на место. Лист дернулся, но в себя не пришел. Вот и хорошо. Она вернула на место еще два ребра и подтолкнула стихии, заставляя кости срастаться. Огонь расползался по его телу, не причиняя вреда. Все правильно.
— Белла, — тихо позвал Гур.
Она знала, что он скажет. Глупо тратить ресурс, все заживет и без ее помощи. Но это же Лист!
— Нам надо выбираться отсюда.
Только теперь Белла осмотрелась. Они находились на маленьком клочке земли будто парящем в воздухе. Древо все еще было у нее за спиной, но сразу за ним начиналась пропасть. Внизу шумела вода. Напротив, тоже обрыв, над которым с трудом угадывались очертания замка.
Город остался наверху, Белла чувствовала людей и дома. Это так коронация, что ли повлияла? Чувства обострены, ресурс не иссякает. Хотя сращивание костей, да еще без прямого доступа к ним, всегда опустошало.
— Надо придумать, как подняться. Я бы мог…
Не дослушав, Белла привычно протянула Гуру нить, пополняя его ресурс.
Снова раздался гул, земля вздрогнула несколько раз, словно бой часов на башне. С Древа упало несколько листьев. Белла же не отпускала руку Листа. Его сердце билось медленно, но ровно. Все правильно, кости срослись, но телу нужно время. Пусть спит, с ним все будет в порядке.
Гур поднял с земли несколько травинок, и многократно их увеличив, сплел носилки для Листа, вместе с землей перенес их троих через пропасть. Его глаза горели особенно ярко в этот момент.
На улицах царил хаос. Один из домов, оказавшихся на краю обрыва, после очередного толчка упал в пропасть. Женщина с двумя детьми бежала в сторону моря, но перед ней образовалась трещина, Белла едва успела оттолкнуть ее в сторону. Воздух послушался.
— Земле не нравится произошедшее, — сказал Гур, помогая другой женщине выбраться из-под обломков.
К Белле спешили люди. Городские стражники заметили их. Передав им носилки с Листом, она занялась организацией полевого госпиталя.
Ее ресурс по-прежнему был полон и пока другим нужна помощь, она могла полностью погрузиться в чужие проблемы и не чувствовать усталости. Только потом было страшно подняться в свои покои и слушать ровное дыхание спящего мужа.
Мысли путались. Лист не мог различить явь это или сон. Он стоял у древа Всематери с Беллой или ему это привиделось? Провалился в череду снов об Эдгаре, а выныривая, видел над собой обеспокоенные лица.
Эдгар. Все всегда вертелось вокруг принца. Эда никогда не ставили выше других, он сам отстаивал свое лидерство. Дрался, проигрывал, но всегда поднимался на ноги снова. Придумывал забавы, сводящие с ума нянек и учителей. Забавы, невероятно увлекательные, за которые все они были биты не раз, но отказаться было невозможно.
Эд первым понял, что Белла значит для Листа, и даже одобрял и поддерживал. Но их юность закончилась слишком быстро.