Их встречали на площади перед самым высоким зданием. Всего несколько человек, отряд Листа по сравнению с ними выглядел целой армией. Несколько мечников тренировались в стороне, будто ничего примечательного не происходило. Обычный день в жизни города.
Главным среди встречающих был грузный лысый мужчина в летах — видимо вождь огнепоклонников, Стюрлауг. За ним стоял мужчина помоложе, вероятно его сын Херлауг. Оба были сильно старше Листа.
— Это ты теперь наш король? — спросил старик.
— Разве вы не знаете, что теперь у нас правят три королевы? — выступил вперед Хабр. Он должен был представить Листа.
— Не вижу ни одной, — мужчина упер руки в бока.
Похоже, здесь никто не собирался соблюдать церемонии.
— Я Каллистрат Локосский, — Лист жестом остановил Хабра, — я представляю здесь королев, говорю от их лица…
— И которую из них ты объездил? Надеюсь молоденькую? — оскалился Стюрлауг.
Лист поперхнулся. И это глава? Ему придется найти общий язык с этими людьми?
— Впрочем, мне начхать, — продолжал Стюрлауг. — Все твои люди в мой дом не влезут. Возьми двоих, остальные пусть ищут себе ночлег где-то еще. А ты заходи, потолкуем. Представитель королев, ха!
Дом был таким же темным и грязным, как и город. И, по всей видимости, состоял из одного просторного зала и спален хозяев. В центре зала горел очаг, обложенный камнями, а дым поднимался в специальное отверстие на потолке, которое также служило основным источником света. За столами в зале можно было разместить не то что тридцать человек Листа, но и сотню.
Глава огнепоклонников провел его, Мартина и Тима к главному столу, шикнул на кошку, растянувшуюся на одной из скамей.
— Я твое имя не запомнил и не выговорю, — бросил Стюрлауг, подзывая служанку с элем.
— Зови меня Каллист.
— И как же мне обсуждать государственные дела с каким-то Каллистом, если у нас теперь аж три королевы? Кто бы мог подумать! — Стюрлауг опрокинул кружку эля, и девушка тут же налила ему еще. — Я бы понял одну бабу. Но трех? Тогда бы могли отправить хоть одну к нам. Или, по-вашему, мы ничего не стоим? Оскорбить меня хотели? — он выпил еще одну кружку, и, прежде чем Лист нашел что ответить, продолжил: — нам нужно укрепить связи между народами. В грядущей войне мы друг без друга не выстоим.
— В какой войне?
Лист напрягся. Война Лавира и Хелебрата пока далеко. Райнер говорил о некоторых договоренностях с Островами. Но все это слишком далеко от Эдильви, чтобы касалось огнепоклонников напрямую.
Стюрлауг с довольным выражением лица развалился на кресле, опрокинул еще одну кружку и заплетающимся языком гордо сказал, указывая на мужчину помоложе, севшего рядом с ним:
— Великий змей посылает моему сыну видения. Он рассказал о битве, что вот-вот начнется среди богов, и мы примем в ней участие! Локосс всегда был нашим союзником. Враг уже близок к нашим границам. Я предлагаю заключить брак. У меня есть сын, у тебя королевы — прекрасно же! Вот дочь и племянницы у меня все неудачные, но может тебе глянется какая-то из них? Будет двойная крепость.
— Уважаемый Стюрлауг, — терпеливо проговорил Лист, чувствуя как начинает болеть голова. Битва богов? Что еще они придумали? — Я могу говорить от лица королев. Готов обсуждать союз, я в этом заинтересован. Я могу принимать любые решения, кроме брака с королевами.
— Это почему же?
— Потому что наши королевы вольны сами выбирать супруга. Никто не посмеет это решать за них…
— А! Не стоит бабам доверять. И решать надо за них!
Все переменилось, как по щелчку пальцев. Лист понял, что потерпел поражение, не вступив в бой. Война богов была забыта. Стюрлауг сыпал пространными рассуждениями на тему того, что он не может тратить время на маленьких людей, что женщины бесполезны, и у него есть дела поважнее, чем претензии по поводу налогов. Как Лист не пытался направить это словоблудие к вопросам, ради которых он проделал этот путь, у него не получалось.
Через некоторое время он отметил, что сын Стюрлауга не притрагивается к кружке и, перехватив его взгляд, Лист опустил свою.
Время тянулось, Стюрлауг продолжал нести оскорбительную чушь. Наконец, он тяжело стукнул кружкой о стол так, что недопитый эль выплеснулся, и, откинувшись на спинку кресла, захрапел.
— Не суди наш народ, по моему отцу, Убийца теней, — тихо сказал Херлауг, — прежде он был сильным воином, но теперь настало мое время. Прошу, давайте подышим свежим воздухом и обсудим все затруднения возникшие между нашими народами.