Когда они спустились на улицу, все уже было кончено. Волосы Мартина шевелились, хотя ветер отсутствовал. Хабр протирал клинок темной тканью. Последние тонкие перышки оставшиеся от тени опускались к земле и не достигая ее исчезали. И в этом была бы особенная красота, если бы не десяток кричащих людей вокруг. В основном женщины и дети, но подходили и мужчины. И все они выглядели крайне недовольными.
За общим гомоном было сложно разобрать, чем вызвана эта волна возмущений.
Лист набрал побольше воздуха в грудь.
— Что здесь произошло?
Толпа снова взорвалась воплями. Теперь кричали на него. Лист старался сохранить спокойствие.
Спустя несколько минут через толпу к нему пробился Стюрлауг и, брызжа слюной, закричал:
— Вы считаете нас никчемными недоумками? Думаете, мы сами не можем избавиться от скверны? Локосские ублюдки! Носите огненного сокола на рукавах, — скрюченный палец ткнулся в плечо Листа, хотя его наплечник и плащ остались в спальне, — но вы не видели змея. Вы не знаете что такое очищающий огонь. В наших землях не используют магию даже испепеляя пугала! Вы заплатите за это. Ваш маг должен умереть. Взять его!
Несколько мужчин двинулись к Мартину. Рука мага дернулась к груди, и Лист на мгновение увидел переплетение стихий вокруг кулона Мартина. Разбираться, что артефакт может, времени не было.
— Нет.
Огнепоклонники, как и Мартин застыли.
— Что? Ты, жалкий кусок … — начал было Стюрлауг.
— Скверна напала на моих людей. Они имели право защищаться так, как умеют. С чего вы взяли, что они использовали магию?
В голове Листа стучало. Время будто замедлилось и позволило ему оценить ситуацию. Он видел искаженные злостью лица и понимал, что спокойствие и уверенность их пугает.
— Кто видел, как маг победил пугало? — громко спросил Херлауг, стоявший позади отца.
— Я! — откликнулось несколько женщин.
— Опиши, как это произошло, — приказал Лист, опережая Херлауга.
— Он создал из воздуха сеть, — вперед вышла молодая женщина, за ее юбку цеплялась девочка лет пяти, — а второй разрубил пугало на несколько теней.
— Мартин, ты умеешь создавать из воздуха сети? — Лист смотрел магу в глаза, надеясь, что тот догадается соврать.
— Нет, господин, я маг земли, я здесь только для того чтобы помочь с ранами, если таковые будут.
— Выходит, — Лист посмотрел на Стюрлауга, — убивая пугало, мои люди использовали мечи, а не магию.
— Но я видела… — попыталась возразить женщина, под нестройный гомон других очевидцев.
— Все бабы дуры, — бесстрастно бросил Лист, и снова повернулся к Стюрлаугу, — ты говорил, что от них нет толку, и слову их нет доверия.
— Если они видели…
— Кто еще видел? — громко спросил Лист.
Вперед выступили еще несколько женщин, но ни одного мужчины.
— Слово этих баб, против слов моих лучших воинов. Они клевещут.
— Будь по-твоему, — старик плюнул в сторону женщины, и уже разворачиваясь, бросил: — утром мы поговорим до того, как бабы нальют мне эль.
Херлауг зыркнул на Мартина и ушел вслед за отцом. Толпа проводила вождей разочарованным молчанием. Выступившая женщина смотрела на Листа, в ее глазах стояли слезы, но она так ничего и не сказала.
Во рту стало кисло, Листу было противно от собственных слов, но они сохранили жизнь Мартина. Еще бы понять к добру или худу перемена в отношении Стюрлауга, в конце концов глава огнепоклонников все еще он, а не его сын.
Лист уже собирался лечь спать, когда в дверь постучал Вито.
— Херлауг не позволит тебе поговорить со Стюрлаугом.
— Херлауг…
— Он лжет тебе, — Вито поглядывал то на дверь, то на окно, — он говорит то, что ты хочешь слышать, то, что сказал бы его отец.
Лист невольно усмехнулся. Разговоры с Херлаугом отнюдь не доставляли удовольствия и слышать он точно хотел совсем иное.
— Стюрлауг хочет мира более меня, — продолжал Вито. — А его сын амбициозный…
— Индюк? — подсказал Тим.
— Верно. Вас всех перережут до рассвета. Или подожгут — отдадут огненному богу. Вам следует уйти из Эдильви и не возвращаться.
Лист скептически посмотрел на лавирца. Доверять этому человеку у него не было причин.
— Мы не достигли необходимых договоренностей, если утром…
— Ты не доживешь до утра!
— А тебе что с того? — в руке Хабра мелькнул нож. Лист предостерегающе положил ему руку на плечо.