— Сам рассуди, как можно жениться на той, кого я впервые в жизни вижу? Без любви…
— Это королевские традиции, — сурово возразил Айрен. — Любовь тут совершенно ни при чём. Отец серчает, Голденхарт.
— И пусть себе серчает, — проворчал менестрель. Его больше заботило, не рассерчал ли Дракон.
— Ты должен вернуться со мной в Тридевятое королевство, — настаивал кронпринц.
Эмбервинг чуть щёлкнул зубами, дабы напомнить ему о реальном положении дел. Айрен вздрогнул всем телом и испуганно воззрился в полутёмный угол. Глаза Дракона светились особенно ярко.
— Скажи-ка прежде, господин кронпринц, — поинтересовался Дракон, — откуда вы узнали о Серой Башне и отчего приняли меня за чернокнижника?
Из невнятного ответа кронпринца можно было сделать определённые выводы. Королевский чародей использовал заклинание поиска, чтобы отыскать сбежавшего принца, и хрустальный шар сказал ему, что тот томится в заточении у чернокнижника.
— Врёт шар, однако, — усмехнулся Эмбервинг.
— Обратно в королевство я не вернусь, — категорично сказал Голденхарт.
— Но ведь это совершенное безумие! — воскликнул Айрен. — Чтобы принц, особа королевской крови, шатался по миру, как последний бродяга! Где это видано, чтобы принцы сбегали из дома, чтобы становиться менестрелями?!
— «Из дома»… — с усмешкой повторил Голденхарт. — Айрен, ну сам посуди: какой от меня дома прок? Я всего лишь третий принц, никакой роли не играю. К тому же я не бродяга больше, «осёдлый»: живу у господина дракона, любезно пригласившего меня под свой кров…
Менестрель несколько лукавил.
— Отец такого ответа не примет, — возразил Айрен. — Мне приказано доставить тебя домой, даже если придётся…
Дракон опять любезно клацнул зубами, и кронпринц осёкся.
— Видишь ли, Айрен, — посерьёзнев, ответил менестрель, — я и не прошу тебя передавать отцу этот ответ. Ты мог бы, например, вернуться и сказать, что не нашёл принца в Серой Башне, что придворный чародей ошибся.
— Придворный чародей не ошибается! — с неким страхом воскликнул кронпринц.
— Но ведь никакого чернокнижника в башне нет, — парировал Голденхарт. — Ну хорошо, я понимаю, тебе ведь тоже несладко приходится. Если не отыщешь меня, так снова придётся мыкаться по миру, верно?
Айрен угрюмо кивнул. Глаза менестреля лукаво вспыхнули, Дракон этот огонёк подметил. Кажется, у юноши в запасе имелись неоспоримые доводы, чтобы брат и прочая родня оставили его в покое.
— Помнишь ли ты, брат мой, — несколько куртуазно начал юноша, — о том пари, что мы заключили — я и отец? О том, что если я отыщу эльфийскую лютню Талиесина, то получаю полную свободу действий?
Кронпринц подтвердил, что такой разговор был:
— Помню. Но ведь это всего лишь легенда.
— Я нашёл её, — торжественно сказал Голденхарт и положил на стол свою лютню. — Вот она, лютня Талиесина.
Кронпринц издал удивлённое восклицание.
— Стоит мне тронуть струны, и ты со своими рыцарями забудешь, что вообще был здесь, — предупредил менестрель. — Я могу внушить тебе что угодно. Кому угодно и что угодно. Вот это и передай отцу: Голденхарт нашёл лютню, Голденхарт свободен.
С этими словами менестрель взял лютню и тронул её струны пальцем. Кронпринц поспешно зажал уши руками, чтобы избежать наваждения.
— Надо же, — удивился Дракон, — а я и не знал, что среди моих сокровищ была такая вещь!
— Ну, разумеется, я наврал, — тихо сказал ему менестрель, — обычная лютня, как ни посмотри, но никто ведь не захочет проверить на своей шкуре? А это отличный довод, чтобы меня оставили в покое.
Эмбервинг приподнял брови, потом заливисто засмеялся.
В это время в дверь башни застучали. Должно быть, кто-то из рыцарей, судя по интенсивности. Дракон, продолжая смеяться, пошёл спросить, что им нужно.
На пороге стояла вздорная принцесса. Дракон громко щёлкнул зубами от нежданной встречи.
— А, — сказала Флёргана, — ну-ка посторонись! Где этот дрянной мальчишка? Где этот бессовестный лгун?
Принцесса, как и полагал Дракон, вернулась домой, но никакого прекрасного принца не обнаружила. И после нескольких продолжительных истерик, которые она закатила ни в чём не повинным родителям, решила вернуться в Серую Башню, чтобы устроить обманщику выволочку. Вполне в её характере.
Петрушечные волосы на её голове кудрявились особенно яростно.
— Я ему покажу прекрасного принца! — горячилась принцесса. — Где этот слизняк?!
Дракона она отмела и ворвалась в башню.
— Ох, — схватился за голову Эмбервинг, — всё к одному! Ещё одна проблема…
— А, вот ты где! — совсем уже свирепо сказала вздорная принцесса, увидев менестреля, который всё ещё стоял возле кресла Дракона с лютней. — Ну ты сейчас у меня получишь!
Голденхарт опешил.
— О, — издал он невнятно, — прекрасная принцесса Флёргана?
— Я тебе покажу прекрасную принцессу! Я тебе… — начала было вздорная принцесса.
Но тут Флёргана увидела Айрена, а Айрен — Флёргану. И кто знает, что случилось, но только уже через несколько минут кронпринц стоял перед принцессой на коленях, предлагая ей руку и сердце, а принцесса согласилась. Должно быть, это и есть любовь с первого взгляда, о которой сложено немало баллад.
Дракон и менестрель переглянулись. Кронпринц, кажется, и вовсе забыл, для чего приехал в Серую Башню. Он поднялся с колен, взял Флёргану за руку, счастливый и сияющий, как начищенный пятак, и изрёк:
— Брат мой, вот моя невеста. О!
— Мои поздравления, — осторожно отозвался менестрель, предпочитая всё же держаться подальше от принцессы. — Полагаю, ты немедленно отправишься к её родителям, чтобы просить её руки, как и полагается по этикету?
— Да, да… — мечтательно подтвердил кронпринц.
— «Брат»? — с подозрением переспросила Флёргана.
— Представляю тебе моего младшего брата, — торжественно сказал Айрен, — третьего принца Тридевятого королевства…
— Бывшего принца, — счёл нужным уточнить менестрель.
— …Голденхарта.
— Голденхарта?! — совсем уж изумилась принцесса.
Голденхарт поёжился. Вздорная принцесса разглядывала его с добрых три минуты, потом с некоторым разочарованием произнесла:
— И вовсе не такой красивый, каким его расписывали.
Менестрель вспыхнул. Не то, чтобы ему хотелось, чтобы вздорная принцесса считала его красивым, но самолюбие всё же пострадало. Сам юноша считал, что он второй по красоте в целом мире. Первым был, разумеется, Эмбер.
Впрочем, принцессе простительно ошибаться: для неё теперь Айрен был самым красивым принцем на свете (как и она для него).
Через несколько минут башня опустела. Кронпринц собрал своё потрёпанное войско и объявил им, что планы меняются: они все едут в королевство вздорной принцессы. Рыцари встретили эти слова троекратным ура.
— И жили они долго и счастливо, — сказал Голденхарт, обращаясь к Дракону. — Стоит написать об этом песню, как считаешь, Эмбер?
Дракон стоял, щурясь на полуденное солнце, и, казалось, вбирал в себя солнечный свет всем существом, но краем глаза всё же в сторону менестреля поглядывал.
«А, воистину прекрасен!» — зачарованно подумал Голденхарт.
«Сокровище, самое ценное сокровище», — подумал Эмбервинг.
Комментарий к Сокровище дракона
о Талиесине: https://vk.com/wall-121512899_1575
========== Слёзы дракона ==========
Менестрель умирал. Дракон знал об этом, хоть и пытался скрыть за бравадами своё отчаяние. Знал об этом и сам менестрель.
Время в Серой Башне летело незаметно, пошёл второй год, как Голденхарт вернулся из Норди.
Когда счастливы, не замечают ни времени, ни дурных предзнаменований, а Дракон с менестрелем были счастливы. Прошлое больше не тревожило, будущее хоть и представлялось туманным, но настоящее было сладко, как вересковый мёд.
Полюбился юноша не одному Дракону, но и всем в Серой Башне. Запрет на походы в трактир Эмбер снял только через полгода, но и теперь за менестрелем вполглаза приглядывал — не из ревности, а целиком и полностью из драконьих инстинктов. Но беспокоиться было незачем: менестреля интересовали не крестьянские дочки, а исключительно местные сказания, которые он перелагал на песни. Написал он их немало за это время!