— Извёл ты себя, господин дракон, — укорила его старуха, наскоро заваривая лечебный отвар и предлагая его Дракону. — Куда других лечить, когда сам едва на ногах стоишь. Тебе бы отлежаться.
Эмбервинг пригубил, поморщился горечи питья:
— Десять лет отлёживался, теперь не время. Поговорить надо.
Старуха обвязала косу вокруг головы, не без удовольствия глянула в зеркало — на тридцать с лишним лет помолодела! — и указала Дракону на кресло. Тот сел, захрустев суставами.
— Не к добру что затеял, — сказала сказительница.
— Откуда тебе знать, что я затеял? — удивился Дракон.
— По глазам вижу. Круг жизни разрывать нельзя. Так заведено, чтобы люди умирали, а драконы нет. Не тебе этот порядок переделывать, — строго отчитывала мужчину старуха.
— Умирают и драконы, — возразил Эмбервинг. — Но в Серой Башне я хозяин, что хочу, то и делаю. Так что не заговаривай мне зубы. Укажи путь к своей сестре. Где она живёт?
Сестра сказительницы, чародейка, а вернее, чернокнижница, жила где-то за пределами Серой Башни. Видеть её Дракон ни разу не видел, но слухи ходили разные. Будто бы, помимо прочего, она и некромантию знала.
— Худое задумал! — со страхом сказала сказительница.
— Там видно будет, — отрезал Дракон, и его глаза засветились янтарём. — Сказывай дорогу.
Старуха сдалась и рассказала, как добраться до чернокнижницы. Та жила в Чёрном лесу, зловещем, колдовском месте, которое даже разбойники стороной обходили: деревья в нём были чёрные, точно от пожара, и ветра там никогда не было.
— Войдёшь в лес, дороги не ищи, — напутствовала старуха, — дорог в нём нет: захочет, так сама тебя к себе выведет.
Дракон поблагодарил, вышел от неё, мимоходом бросил старосте, чтобы в башню никто под страхом смерти входить не смел, и, оборотившись, полетел к Чёрному лесу.
Места вокруг Серой Башни Дракон знал неплохо, лес тоже видел, когда над ним пролетал, но о том, что лес заколдован, слышал впервые. Он спустился к опушке, превратился в человека, постоял, разглядывая обугленные стволы. Пожарищем не пахло, значит, на самом деле колдовство.
Лес был прозрачен и чёрен одновременно: деревья росли редко, видны были просветы, но стоило начать приглядываться — наползала со всех сторон чернота и превращала всё в непроглядную муть. Ни птиц, ни прочих из леса слышно не было. Мёртвое место.
Эмбервинг вошёл в лес. Земля под ногами тоже была чёрной, без травинки, без иголочки, и звук шагов поглощала полностью. Дракон всецело полагался теперь на обоняние: если бы кто и зашёл сзади, он бы почуял. Но вокруг живым и не пахло.
Он попытался углубиться в лес, но неизменно оказывался обратно на опушке. Видно, чернокнижница узнала о его присутствии и теперь водила кругами.
— Пропусти, — громко сказал Дракон, — некогда мне забавляться!
В лесу не было даже эха.
Деревья дрогнули и немного расступились, образуя просеку (слышала, значит). Эмбервинг быстрым шагом пошёл вперёд, сзади деревья смыкались. Вышел он к избушке, заросшей мхом и папоротником. Из трубы вился дымок, дверь была приоткрыта, словно приглашая зайти внутрь. Поджидала, ведьма!
Дракон взошёл по прогнившим ступенькам — гнилушки проваливались под каблуками его сапог — и дёрнул дверь за кольцо, железное, некогда выкрашенное в белый цвет, но теперь просто ржавое. Переступая через порог, ощутил какие-то наложенные на дверной проём чары, вероятно, запрещающие входить или выходить без позволения хозяйки.
В избушке его ждала красавица-чернокнижница. Лет ей было под девяноста, как и её сестре, но колдовством выглядела она едва ли на двадцать: густые чёрные косы, обвитые вокруг головы, пышная грудь, молочного цвета кожа. Дракона это не обмануло, он видел истинную суть вещей, если хотел.
— Ты сестра сказительницы из Серой Башни? — спросил он сухо.
— А ты дракон? — в тон ему переспросила колдунья.
Эмбервинг поджал губы, окинул избушку взглядом. Всё, как и полагается: пучки трав, свисающих с потолка, высушенные летучие мыши связками на стенах, какие-то подозрительные порошки в стеклянных склянках, стопка толстых пыльных книг в углу стола… Точно логово ведьмы!
— Зачем пожаловал? — спросила чернокнижница, подходя немного.
— Верно ли, что тебе известны способы воскрешать мёртвых? — прямо спросил Дракон.
Чернокнижница сощурилась:
— Верно-то верно, да тебе зачем?
— Научи.
— А что дашь?
— Что захочешь.
— А если скажу, что хочу все сокровища из твоего логова? — коварно осведомилась чернокнижница. С секретом некромантии ей расставаться не хотелось, это были тайные знания, не для каждого. Она знала, что Дракон ни за что не согласится, если потребовать у него сокровищницу.
Эмбервинг, в самом деле, задумался ненадолго, потом проронил:
— Так скоро их не соберёшь, но если дашь мне пару дней, то пришлю их тебе на подводах.
— На самом деле отдашь сокровища? — поразилась она.
— Слово дракона, — мрачно подтвердил Эмбервинг.
Чернокнижница сочла эту мрачность нежеланием расставаться с золотом, но, приглядевшись, поняла, что ошиблась. Впервые в жизни увидела дракона, который равнодушен к золоту! Его скорее омрачила мысль, что отдать всё разом не получится.
— Кого ты хочешь вернуть к жизни? — нахмурившись, спросила женщина.
— Одного важного для меня… человека, — выдавил Дракон с трудом.
— Человека? — усмехнулась чернокнижница. — А смысл? Люди мрут быстро.
— А вот это уже не твоего ума дело, — оборвал её Дракон, и его зрачки вытянулись в стрелы, возвещая, что он начинает терять терпение.
Чернокнижница задумчиво потёрла подбородок, потом поворотилась к Дракону, всё ещё рассчитывая, что он откажется:
— Злата мне не надо. Я слышала, что в драконьих рогах сокрыта колдовская сила. Отдай мне рог за услугу.
Доподлинно неизвестно, откуда пошло, но в летописях через раз говорилось, что рога драконов — это источник их силы, что лишить дракона колдовства можно, отрубив ему рога, и всё в том же духе. Считалось, что драконы пойдут на всё, чтобы сохранить рога.
Но чернокнижница просчиталась. Дракона подобные мелочи не занимали. Он выпустил драконьи рога и совершенно спокойно обломил один — кряк! Посыпались золотые искры, мужчина даже не дрогнул. Он перебросил отломанный рог чернокнижнице и потребовал:
— Ну, говори!
Та долго не могла прийти в себя от изумления и держала рог так, точно он был стеклянный.
— Вижу, — наконец проговорила она, — человек-то и вправду важен для тебя… раз ты совсем голову потерял. Сломать собственный рог — смерти ищешь?
Дракон выгнул брови, но ничего на это не ответил. Чернокнижница поспешно припрятала рог.
— Увы, господин дракон, — сказала она потом, — некромантия не подойдёт тебе, так что и научить мне тебя нечему.
— Отчего же? — ледяным голосом спросил Дракон, чуть разводя руки в стороны; пальцы его вытянулись когтями. — Обмануть меня решила?
Чернокнижница поняла, что легко может лишиться жизни. Но говорила она правду.
— Ты хочешь воскресить важного для тебя человека, — сказала она, принимая невозмутимый вид, а сердце прыгало в груди от страха. — Да, некромантия может оживить труп. Но это будет всего лишь живой мертвец без памяти и прошлого. Кусок гниющей плоти. Этого ли ты хочешь, господин дракон?
Эмбервинг поджал губы:
— Хочешь сказать, что невозможно воскресить человека?
— Я не могу, — честно призналась чернокнижница. — Но раз уж взяла с тебя плату… Я слышала, что эльфы — большие кудесники по этой части.
— Эльфы? — усмехнулся Дракон. — Их не существует.
— И это говорит мне дракон!.. Если хочешь, открою тебе портал в их мир. А уж как ты с ними будешь договариваться — это не моя забота.
— Знаешь к ним дорогу? — сощурился Эмбервинг. — И почём мне знать, что ты меня не отправишь куда-нибудь на кудыкину гору?
— Потому что ты легко вернёшься и свернёшь мне шею, если я тебя обману? — пожала плечами чернокнижница.