— Голденхарт? — осторожно позвал кто-то.
Менестрель поднял глаза. По ту сторону решётки стоял какой-то мужчина, судя по одежде — стражник, но не из королевской гвардии, а, вероятно, из тюремщиков.
— И вправду, Голденхарт! — обрадовался мужчина. — Не узнаёшь меня?
— Простите, нет, — осторожно отозвался юноша, поднимаясь и подходя к решётке. — Я давно не был в Тридевятом королевстве и всех перезабыл уже.
— Это же я, Рэдвальд, — нетерпеливо сказал мужчина. — Ну, вспомнил?
Менестрель широко раскрыл глаза:
— Рэдвальд?
В памяти выплыл образ мальчишки-пажа, непременного соучастника всех шалостей третьего принца, только Голденхарт отделывался темницей, а пажа непременно пороли для острастки. И то и другое, впрочем, мало помогало.
— Рэдвальд, — оживился Голденхарт, — вот же, приятель, как встретились… Значит, из пажей в стражники?
Рэдвальд с неудовольствием тряхнул амуницией:
— Что поделать! Но уж лучше в подземелье, чем с этим ведьмачьим отродьем в замке!
— О чём это ты? — насторожился Голденхарт.
— Да невеста твоя, Хельга! — с ненавистью сказал Рэдвальд и презрительно сплюнул в угол. — Охмурила всех в замке, они на неё не надышатся. Король, отец твой, тоже… А неужто никто не видит её породы?
— А ты видишь, получается? — поинтересовался менестрель.
— Да тут и слепой увидел бы! Натащила за собой в замок всякую пакость: Вигласта этого, чернокнижника, придворным чародеем сделала, когда наш загнулся. А по мне так она нашего и уходила! — кипятясь, рассказывал Рэдвальд. — А чёрные рыцари? Королевская гвардия — одно название, они только принцессу и слушаются. А под латами — ничего нет, пустое место! Сам видел: наткнулся рыцарь на стену, шлем свалился, а головы-то и нет!
— Хм, — недоверчиво произнёс менестрель.
— Да и это побоку, главное-то проглядели! — понижая голос, сказал Рэдвальд. — Ведь какая была, такой и осталась, а ведь десять с лишним лет минуло с тех пор, как ты с венчания сбежал, Голденхарт. Как есть ведьмачья порода! Женят тебя на ней, Голденхарт, и придёт конец всему Тридевятому королевству!
— Не женят, — хмуро возразил Голденхарт. — Взгляни на меня повнимательней. Я, может, и сам ведьмачьей породы теперь. Вот только до Тридевятого королевства мне никакого дела нет, хоть в тартарары пусть провалится. Скажи лучше: ключ от темницы достать сможешь?
— Куда там, — покачал головой Рэдвальд, — рыцари его Хельге отнесли. Нипочём не достать.
— Хм, что ж… Тогда, как начнётся, ты, Рэдвальд, спрячься поглубже в подземелье, — посоветовал менестрель.
— Что начнётся? — не понял тот.
— Дракон уже близко… — пробормотал юноша себе под нос, трогая грудь.
Тут на лестнице послышались шаги, и в темницу спустилась принцесса Хельга. Она несла поднос с золотым кубком. На Рэдвальда она глянула вполглаза, тот весь скукожился, поклонился и поспешил уйти.
Голденхарт сощурил глаза и взглянул на принцессу внимательнее, чем в их первую встречу. Нечеловеческую природу она умело прятала, надо признать, так с первого взгляда и не поймёшь, что колдунья. Но что-то тёмное и скверное словно бы окутывало всё её существо, глазами не увидишь, а Эльфийский камень почувствовал.
— Принц Голденхарт, — сладким голосом сказала Хельга, приседая в реверансе, — хоть и при столь печальных обстоятельствах, но я всё же рада вас приветствовать.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — угрюмо возразил менестрель. — Я не женюсь на тебе, даже если мне голову снять пригрозят.
— Как знать, может, и передумаешь, — ещё слаще возразила принцесса. — Но я на тебя не в обиде. Король-отец меня ласково принял, я ему вместо дочери…
— Дочери ли? — уточнил Голденхарт.
Улыбка Хельги стала прямо-таки приторной. Она подвинула к решётке поднос:
— Выпей, с дороги горло, должно быть, пересохло. Магические путешествия много сил отнимают. Удивляюсь, как ты ещё на ногах держишься!
Менестрель сообразил, что от чужих чар ему ничего не сделалось — ровным счётом ничего! — но решил притвориться, что устал, и взял с подноса кубок.
— Да, пожалуй, притомился.
Он поднёс кубок к губам и тут заметил, что стоящий на лестнице Рэдвальд отчаянно мотает головой: не пей, мол! Голденхарт выпил, краем глаза поглядывая на принцессу. У той на лице секундной вспышкой промелькнуло дикое торжество, исказившее её хорошенькие черты.
— Ну, — сказала принцесса, — а теперь, принц Голденхарт, мы пойдём к твоему отцу и скажем, что ты на мне охотно женишься.
— С какой стати? — удивился менестрель, возвращая ей кубок. — Или ты меня в первый раз плохо расслышала? Так я повторю: жениться на тебе или оставаться в Тридевятом королевстве я не намерен. Скоро прилетит Эмбер…
Принцессу Хельгу затрясло. Она перестала притворяться, злоба проступила через каждую чёрточку на её лице, превращая его в физиономию отвратительной мегеры. Принцесса трахнула кубок об пол и буквально завопила:
— Почему не подействовало приворотное зелье?!
— Ах, вон оно что… — протянул менестрель и невольно дотронулся до груди. Кажется, эльфийское волшебство не давало никакому другому причинить ему вред.
— Ничего, сварю зелье покрепче, — прошипела принцесса, швыряя об стену и поднос.
— Послушай-ка меня, принцесса Хельга, — сказал Голденхарт, — ты это брось. Зелья твои на меня не подействуют. Колдовство тоже.
— Это мы ещё посмотрим, — злобно сказала Хельга, маршируя к лестнице (Рэдвальд благоразумно убрался, прежде чем она его заметила), — не позже, чем к концу недели, обвенчаемся!
Голденхарт проводил её спокойным взглядом, сел на ложе и крепко прижал руку к груди. За время этого происшествия, кажется, Дракон стал ближе ещё на десять миль.
Принцесса Хельга вернулась в тронный зал. Вилгаст суетливо раскланялся, завертелся перед ней волчком. Она отвесила ему тяжёлую оплеуху:
— Не подействовало твоё зелье, олух! Так и знала, что придётся самой руки марать.
— Но ведь это было такое хорошее зелье, — изумился Вилгаст.
— Должно быть, на принце наложены какие-то защитные чары, — с неудовольствием заключила Хельга. — Сначала придётся с ними разделаться, а потом уже привораживать. Принеси мне мои книги, живее!
Но в этот момент с площадки, на которой обычно король выступал перед подданными во время торжеств, послышался голос короля-отца. Он звал Хельгу. Принцесса досадливо сморщила лицо, тут же натянула на него сладкую маску и пошла на зов, хорошенько пнув Вилгаста на прощанье. Чернокнижник потащился следом, скрипя по камням концом своего посоха.
— Вы меня звали, ваше величество? — Голос принцессы журчал ручейком.
Король-отец сидел на каменном троне, позади стояли чёрные рыцари.
— Что Голденхарт? — спросил король-отец.
Хельга с трудом справилась с раздражением и ответила как можно беззаботнее:
— Нужно снять чары. Колдун, у которого жил принц, должно быть, зачаровал его. Вы ведь слышали, какую околесицу принц несёт? Будто бы за ним прилетит дракон. Дракон, вы слышали?
Король-отец скрипуче расхохотался:
— Дракон! Как будто мы не знаем, что драконов не существует! Верно, придворный чародей?
Вилгаст угодливо захихикал:
— Разумеется, ваше величество, нет никаких драконов. Это сказки.
В это время на площадку дохнуло ветром, разлетелись во все стороны валяющиеся по углам прошлогодние листья, все трое невольно заслонили лицо руками. Сквозняки тут были делом обычным, но этот оказался настолько мощным и продолжительным, что впору удивиться.
Это был не сквозняк. Это была волна от крыльев Дракона, который подлетал к замку, заходя снизу. Следом за волной воздуха на площадку хлынуло янтарное сияние, похожее на всполохи пожаров, и в воздухе возник огромный силуэт дракона, окружённого клубами дыма. Дракон завис в воздухе, пригвождая присутствующих тяжёлым, страшным взглядом.
Король-отец выронил скипетр и широко раскрыл рот, как рыба вытащенная из воды. Хельга обомлела и начала извиваться, как змея, — лезла наружу её истинная личина ведьмы, вспугнутая истинным волшебством. Чёрные рыцари не шелохнулись.