Когда я визуально проник внутрь тела, мне сразу же не понравился цвет сердечно-сосудистой системы. Не сказать, чтобы я знал, какой именно должна быть кровь в ИЗ, но частые болотно-зелёные вкрапления казались мне чужеродными, пусть и имели одну плотность с кровью. Органы, ради которых я решил посмотреть внутрь, надо сказать, тоже не особенно пылали жизнью, вместо ярко-красных преобладали тусклые цвета. Даже падающий листик, который я видел на первом своём занятии по Источному Зрению, выглядел лучше.
— Да-а, — протянул я задумчиво, открыв глаза. — У вас что-то с кровью. Вроде заражения или яда.
— Это можно вылечить?
— Ум-мх, — замялся я и заметил испытывающий взгляд слабеющего яла. — Мне честно или вежливо?
— Говори, как видишь, — выдохнул он тяжело. — Сколе мне осталось?
— Всё плохо, Диданий. Условия, упущенное время, отказывающие органы.
— Ну?
— Вы умираете. — В этот же самый момент в палату зашёл Диданий. Услышав мой вердикт, он открыл рот, но ничего не сказал. Реакция же Дидания оказалась совсем противоположной. Тогда как обычный разумный побоится скорой смерти, он повёл себя странно. Во взгляде я увидел глубокое безразличие и даже смирение. — Думаю, без поддержки живителей у вас будет всего несколько дней.
— Можешь что-нибудь сделать, Фура? — спросил Дариуль, посмотрев на лорда.
— Есть предположение. Можно попробовать магически очистить кровь, но я не знаю, какие нужны слова.
— Не уверен, — задумчиво ответил он. — Но хуже мы точно не сделаем. Попробуй «purifica sanguinem», я без сил.
Подняв руки над лордом, как если бы собирался произнести обыкновенное живительное условие, я повторил слова и даже ощутил значительный отток сил. Так продолжалось, пока я не почувствовал головокружение. В тот же момент я перекрыл истекающий поток магии и, тяжело дыша, отошёл.
ИЗ, которое я снова использовал, показало куда более чистый цвет кровеносной, хотя в нём всё равно остались лишние вкрапления, а вот органы ничуть не изменились.
— И… это всё? — спросил пациент, прислушиваясь к ощущениям. — Мне не стало лучше.
— Ваше тело на пределе, милорд. Очень может быть, что болезнь вернётся и добьёт вас.
— Но ты можешь снова отогнать её? — спросил живитель, голос которого я уже слышал.
— Даже если и так… — Тяжело вздохнув, я продолжил: — Тело в любой момент само откажет. Простите, но это лишь вопрос времени.
— Полно об этом. — Лорд махнул ослабшей рукой. — Как там, на Той Грани?
— Тоскливо, — пожал я плечами. — Никакой боли, ни ощущений. Хотя, возможно, на меня так действовал ваш яд.
«Может всё же поможешь мне?» — спросил он, коснувшись моих мыслей. Лорд имел ввиду вполне конкретное действие.
«С этим — ни за что, милорд. Простите».
— Вот что, организму нужны силы, так что попытайтесь хорошо накормить Дидания, — сказал я одному из живителей, который решил подойти ближе. — Через силу, через нехочу, не волнует.
— Вообще-то я бы не отказался, — задумчиво сказал лорд. — Голод возвращается. Между прочим, пока не забыл, принесите документ.
Телв вызвался выполнить поручение и вскоре вернулся с какой-то свёрнутой бумагой, помещённой в зелёный гибкий чехол.
— Э-э, я не читаю на этом языке.
— Это личная грамота, — пояснил чуть запыхавшийся ял.— С ней тебя смогут признать.
— Четыре буквы, — посчитал я в одном из столбиков, где, как мне кажется, должно быть имя. — Значит, уже официально Фура?
— Тебе больше идёт.
— Ладно, мне пора. — Затягивать церемонию не слишком хотелось. — Хочется прилечь.
— Да ложись здесь, места хватит! — засмеялся лорд. За ним усмехнулись и другие, а я пошёл к выходу.
— Надеюсь ещё увидимся, Диданий, — сказал я напоследок и отпустил ткань, скрывшую лорда, его большую кровать и толпу живителей с охранниками. Следом за мной наружу вышел и Дариуль.
Странно, но я не чувствовал жалости к Диданию. Дружбы между нами за всё время так и не возникло. Его уход я воспринял бы точно так же, как уход совершенно незнакомого мне постороннего. Это всё равно, как если бы мне об этом сообщили. А кто он для меня? Ну, умер — и умер. И дело даже не в том, что он когда-то заключил меня в темницу с той проклятой кроватью.
Пока мы шли обратно на площадку, я не оставлял попыток найти в душе хоть каплю скорби или сострадания, но так и не смог их отыскать. А ведь раньше, если я видел жертв преступников по ящику, что-то обязательно отдавалось в сердце, пусть и не сильно. Что же со мной такое?
То, как мы прошли несколь километров от палаты лорда до тренировочной площадки, я и не запомнил. Минуя ворота и учеников, которые от скуки начали отрабатывать удары, я, следуя за Дариулем, направился к лавкам и сел рядом с ялом. Не заметил я и момент, в который наша болтовня зашла про мои способности.