Сначала я осторожничал, двигал зрение так, чтобы ял оказался только на краю. Потом же немного осмелел и скользнул взглядом прямо в лицо. Конечно, привычных мне оттенков не оказалось, но я понял, что меня пугало там у дерева. Даже уставшего Дариуля окружала яркая аура зелёного цвета. Честно, увидев уже обычных ялов, я не мог представить, что это такое, но она не слепила, а наоборот, притягивала взгляд. Через неё изредка пробивались привычные мне цвета, проявляя самый обычный силуэт разумного, и, полагая, что это может быть своего рода защитой, я не стал лезть внутрь. Вместо этого вернул себе обычное зрение и снова заскучал.
Неожиданно мне в голову пришла мысль влезть к нему в память. Даже когда попытался отговорить себя, сам же привёл аргументы: во-первых, Дариуль однажды дал мне моральное право на это, а во-вторых, если уж он хочет отправить меня на опасное задание, не плохо бы узнать, куда. Одно дело — приготовления физические, но совсем другое — быть морально готовым.
Что-то подсказывало, что у меня всё получится, поэтому я закрыл глаза и проник в мысли, как делал это раньше. Разум не сопротивлялся, то ли у него просто не было сил, то ли Дариуль никак себя не защищал, что странно для яла, окружившего по периметру свой тёплый дом плющом. А ведь я уже готовился прорывать защиту и, возможно даже, чему-то учиться. С другой стороны, возможно и хорошо, что я провёл тогда в разуме безумного дракона так недолго. Как металл в воде, я закалил свой разум, не допустив коррозии. В общем, мне хотелось верить в это, и не верить в то, что его безумие пустило корни в моей голове.
В разуме яла меня встретил порядок. Визуальная модель, которую я представил, являла собой древовидное сплетение тонких нитей в пространстве. Они создавали верёвки, те становились тросами, канатами и, в конце концов всё сходилось в довольно широкий ствол. Вообще, если вспоминать те секунды, которые я провёл в поражённом безумием разуме дракона, эта картина не сильно отличалась от той. Разве что никаких тёмных участков здесь не было, и я ещё больше убедился, что они являются аномалией. Да и размеры здесь другие — в нескóль раз меньше.
По свету, периодически мчащемуся от ствола к нитям, я понял, в какой области Дариуль видит сон, и лезть туда не стал. Ему меня и наяву хватать будет. Зато я задумался: а как вообще здесь что-то искать? Пока доберёшься до одного воспоминания, неминуемо заденешь сотни других. Не лучше ли представить себе более удобную модель? Скажем, не дерево, а библиотеку. Мысли быстро материализовались, и разум передо мной превратился в один длинный шкаф, туго заполненный разноцветными книгами. Любую из них я мог достать силой мысли и прямо на месте же разглядывать, но отчего-то мне захотелось занять воображаемое кресло и смотреть выбранную книгу сидя. Да, мебель появилась в тот же момент, как я о ней подумал.
На обложках стоявшего передо мной чтива не было ни единой надписи, но я тронул одну из них в самом начале, и мне на ум пришло слово: «Детство». Открыв её, я не увидел ни символов, ни картинок, а только образы, вылетевшие из первой страницы. Их нельзя назвать картинками, потому что они передавали абсолютно всё, что можно почувствовать, будь то запах, осязание, боль, удовольствие и даже вкус.
«Мальчик Руо, яркий магический дар которого обнаружился ещё в пять, вырастил здоровое деревце с цветами на ветках, похожее на липу. Это растение произрастало только на соседнем континенте, где живут канохи, климат влажный, а тёплых дней гораздо больше, чем в Давурионе. Вопреки ожиданиям многих, дерево совершенно не собиралось увядать в неподходящих условиях и даже распространило свои семена, которые начали произрастать в округе, образуя маленький лесок. Не важно, какой сезон на улице, оно переносило холодный период, как и остальные деревья, а жара его толе усиливала. Талант яла быстро заметили, и он до двадцати оборотов смог вывести ещё несколь десятков подобных растений, сильно развив свой навык. Кроме того, он смог привить ласы, канилы, схенобы и многие другие лиственные деревья, принадлежащие этому миру и не принадлежащие континенту. Но что-то тяготило его разум, возможно, событие, которое произошло раньше пяти».
Закрыв книгу «Детство» я отправил её в полёт обратно на свою полку. То, чем занимался Дариуль, наречённый тогда ещё Руо, я даже понял и, будь у меня точно такие же способности, легко бы повторил по примеру, но, похоже, это что-то врождённое. Но вообще, странно, почему воспоминания начинаются не с самого начала? Взять, к примеру, меня, даже в свои сорок четыре, я отлично помню многие эпизоды, когда мне было три. Впрочем, возможно, его возраст просто не позволяет ему хранить такие дальние воспоминания?