Переместившись на пару шагов, я взял следующую книгу и открыл её.
За уникальный, даже среди ялов, талант, его прозвали Дар’Уль, но потом его имя стало цельным и получилось «Дариуль», с ударением на первый слог. Именно тогда, вероятно, в попытках защититься, его разум начал скрывать имена родителей, так как уже к сорока он не мог вспомнить их. С ними, очевидно, что-то случилось до пяти, но я не стал искать этот эпизод, понимая, что, скорее всего, они умерли или погибли. Впрочем, в какой-то момент я всё-таки смог выловить пару полных имён, женское и мужское.
Закрыв эту книгу, я повторил имена на память для себя и решил немного ускориться, хотя, если честно, утопая в чужих воспоминаниях, потерял немного своей кратковременной памяти.
«А что, собственно, я здесь делаю?»
Нет, я отлично помнил, что мы в этот самый момент сидим на тренировочной площадке, я копаюсь в разуме Дариуля и самую малость опасаюсь проходящего мимо Хасила, но с какой целью я полез в этот разум?
«Может, поздние воспоминания яла подскажут?» — появилась здравая мысль, и я пошёл к самому концу длинного шкафа. Палец коснулся последней книги, и в голове сразу всплыло «400 оборотов».
«Надо же, — подумалось мне, — тут и по годам всё разложено».
«Дариуль вывел огромное количество разнообразных растений за свою жизнь, разработал способ магически ими манипулировать, но он сильно постарел, и с этим начали увядать его способности. Он не мог так же легко оперировать природой, поэтому опыты свои проводил крайне редко и над каждым трудился довольно много времени. Возможно, именно поэтому Халун ни разу не пригласил его на моё обучение, хотя столе нахваливал».
Проклятие, мои собственные суждения снова слились с образами из книги, хотя они выглядели разумно. Дав себе последний шанс, я перелистнул сразу к концу и увидел там своё собственное лицо, которое недавно лицезрел в зеркале.
«О, а вот это уже интересно», — подумал я и сосредоточился.
«Глядя на этого, казалось бы, юного человека, невозможно определить настоящий возраст. Иногда он так же серьёзен, как ял в годах, а иногда столе же непосредственен, как дети. От него лучится и питает всё вокруг странная энергия, а он будто не видит этого или не ощущает, и продолжает отдавать её в мир. Она очень похожа на жизненную, но кто может держать в себе и, тем более отдавать такое количество? Мои исследования порождают всё больше вопросов, но задать их некому. По крайней мере, хорошо, что видеть и чувствовать это могут единицы, и я в их числе. Узнай об этом те же исчезнувшие Усболклаки, на Гнису начали бы охоту. Его предшественник поставил их на грань вымирания, уничтожив целый город».
Чтобы не сорваться до расспросов прямо в мыслях, я захлопнул книгу, потому что сдерживаться становилось всё сложнее, а раскрываться не хотелось. Но даже если я покину его разум, спрашивать напрямую — край идиотизма. Не сложно вызвать подозрения. Да какой там! Он точно заподозрит что-то и вскоре поймёт, в чём дело! Неимоверными усилиями воли я взял себя в руки и нехотя покинул чужую голову, так и не узнав, зачем залез и не вспомнив, за чем залез.
Зря мне твердили: «меньше знаешь — лучше спишь». По-моему наоборот — неопределённость давит на мозги и заснуть не получается. В голову лезут догадки — одна страшнее другой — разум более не в состоянии успокоиться.
Впрочем, вскоре многие вопросы отпали сами собой, так как я умел думать и делать выводы. На их место, впрочем, пришли новые не менее интересные, ответы на которые мне очень хотелось найти. Но нарисовалась ещё одна проблема — Хасил таки подошёл к нам и своим голосом, очевидно, специально чуть приподнятым в тоне, разбудил Дариуля.
Глава 16
Маэстро
Утро встретило меня, традиционно, громким голосом дежурного в уши. Сегодня, кстати, каким-то незнакомым. Они первое время боялись будить меня и даже скромно стучались в дверь, чтобы, не дай Воргхал, не потревожить, но в какой-то момент мне это надоело, и я сказал, что способен просыпаться точно так же, как и младшие в общежитии.
Впрочем, едва я встал и накинул плащ, мне в голову пришла мысль, что некоторые детали окружения отличаются от привычных уже мне, да и плаща рядом нет — вместо него я набросил на плечи какое-то серое покрывало, ничуть не похожее на синеватый плащ с треугольником на ключице и медной окантовкой.
Пока я пытался сообразить, что вообще произошло, с прохода громкими раскатами раздавался хохот Дариуля, перемежающийся с лязгом металла на кухне. Он через открытую дверь отлично видел меня, а я, наконец, вспомнил, что вчера пошёл ночевать сюда.