«Мне приходится сильно ограничивать себя. Если я откроюсь, тебе может… — Он осёкся и даже помотал головой. — Нет, точно будет плохо. Понимаешь, это всё равно что объединить разумы, ты будешь ощущать то же, что и я».
К сожалению, меня такое предупреждение не впечатлило. Наоборот, ещё больше захотелось узнать, каково оно, когда ты вот такой большой, с хвостом и крыльями. На ум сразу же пришло:
«Но ведь я же уже так делал». — Дракон раздражённо зацокал когтём по доске, от чего там появилась отметина.
«Это меня и беспокоит, — ответил он отрешённо, — Ты не замечал каких-то изменений в себе?»
«Ну-у…» — протянул я неуверенно.
«Значит замечал. Нельзя точно сказать, что с тобой станет, если я откроюсь».
Мы ещё долго спорили. Горпас не переставал предупреждать, что мне не поздоровится. Даже его довод, что у меня может разболеться голова не слишком оттолкнул, любопытство оказалось сильнее. В конце концов, у меня нашёлся один очень сильный аргумент:
«Может, тебе удастся раскопать что-то про Руалосу?»
«Ох, во имя Воргхала!» — недовольно вздохнул дракон, но мысленно прозвучало это, как проклятие.
Буквально секунду ничего не происходило, и я успел подумать, что Горпас решил просто закрыться, но в следующее мгновение между висками будто бы пустили мощный разряд, и я схватился за голову. Странно, но это была не боль, а что-то вроде избыточного давления. Казалось, будто ещё мгновение, и голова просто лопнет. Внутри даже характерный звон появился.
Мысли никуда не девались, но теперь они казались мне невероятно насыщенными. В таком состоянии я почти видел линию, протянутую от меня к дракону и смог бы найти его, на каком бы расстоянии он от меня ни находился. К паутине разума он меня не пускал, зато сам пытался проникнуть ко мне в память. Его действия будто бы становились моими собственными, но я ещё мог отличить свои решения. К сожалению, или к счастью, он ничего не мог найти, и внутри зародилось чувство досады — его досады.
Неожиданно я ощутил, как под носом пробежала горячая дорожка. Открыв глаза, я провёл там пальцем и увидел кровь.
«Так, Горпас, прекращаем», — подумал я напряжённо, и в следующее мгновение всё давление в голове исчезло. Похоже, частоты наших разумов отличались слишком сильно, и мне пришлось подстраиваться под его чуть ускоренное восприятие, которое, ко всему, ещё и расщеплено на разные потоки. Эх, ещё бы понимать, что это значит.
«И… каково тебе?» — осторожно поинтересовался Горпас. Его мысленный голос даже в это мгновение казался громом и отдался оглушающим эхом. Практически то же я чувствовал после той злополучной премии, но искренне недоумевал: как можно оглохнуть мысленно?
«Это что-то! — восхищённо ответил я, запрокинув голову и попытавшись встать на ноги. — О-ох, голова кружится».
Дракон хотел поймать меня, но не рассчитал и врезал мускулами крыла под дых, затруднив ещё и дыхание. Вскоре, держась за него я пришёл в себя и, качаясь, как после крепкой пьянки, подошёл к ограждению. Не хотелось бы выпустить недавно съеденный обед на палубу, которую ялы исправно драили ночами.
А желудок-то не спешил, мне даже стало лучше, пока я стоял и смотрел на море. Выплюнув скопившуюся слюну, я выпрямился и пошёл к бочке с водой, которую сам же вчера наполнил для команды, и смыл кровь из ноздрей и с лица.
«А ты крепкий», — уважительно подумал Горпас, потягиваясь, словно большая чёрная кошка.
«Может, когда-нибудь я смогу выдержать твой разум?»
«Только не сегодня, — отрезал он и, качнув корабль, спрыгнул в воду, от чего брызги поднялись на нескóль метров вверх и даже коснулись парусов. — Иди приляг, ты много сил потерял».
«С удовольствием». — В этот самый момент я крепко держался за ограждение.
Горпас поступил разумно, сделав мне ограничения. Несмотря на дикое давление в голове, я получил новые ощущения и новый опыт. Это не шло ни в какое сравнение с разумом Дариуля и, тем более, с разумом безумного дракона, через который я продирался силой.
На ужин того же дня, который мне снова пришлось провести в одиночестве, я довольствовался остатками рыбины, но добил их кашей и салатом, а сверху запил чаем на листьях из брикета, который ялы взяли с собой в плавание. Он оказался не таким вкусным, как тот, что был у Дариуля, и я начинал сожалеть, что не выпросил у него хотя бы горсть. После нашего «открытого» общения он бы очень помог.
Кок, сидящий на стуле и дремлющий после рабочего дня, на этот раз лишь лениво посмотрел на меня, отказался от предложенной кружки и снова ушёл в мир грёз. Его не слишком волновало то, что я ем в отрыве от команды.