Странно, но сегодня день истекал невероятно быстро. Сидя за столом и пытаясь начертить на бумаге что-то вразумительное, я вдруг услышал выкрик, проникший через тонкие стены:
— Земля!
Так и оказалось, горизонт в подзорную трубу, которую я взял уже в каюте капитана, медленно искривлялся, и приближался. А зашёл я с целью отдать ялу листик с незаконченным чертежом блочного подъёмника. Он, как узнал, что я в этом понимаю, сразу попросил об одолжении, а мне всё равно делать нечего.
В голове с того момента, как мы увидели землю, поселилось слабое давление, ничуть не мешающее думать, но иногда отвлекающее на себя внимание.
Прощание с командой получилось каким-то скомканным, я спустился по верёвочной лестнице и оказался по пояс в воде, но сумку с едой и оружие держал над головой, чтобы морская вода не испортила первое и не изыржáвела второе. Лук со колчаном я повесил на шею, и он касался воды лишь чуть-чуть. Единственное, за что я не беспокоился, так это Капля. Её серебристый материал со слабым свечением в канавках показал себя с лучшей стороны во многих ситуациях, но теперь я таскал его не как оружие, а как талисман.
От медленно разворачивающегося корабля по покатому каменистому берегу мне пришлось идти метров сорок, прежде чем я окажусь на суше. Там я, наконец, расслабил руки и развесил снаряжение, как оно и должно висеть. Оборачиваться и прощаться с ялами я не стал, только рукой назад махнул, и сразу же пошёл вглубь суши. Камни превращались в валуны, а ещё дальше их закрывала почва, на которой несмело росли кустарники и трава. Лес же начинался выстрелов через пятнадцать — чуть больше километра от берега.
Мы пристали довольно далеко от города. Мне с моей обычной скоростью идти дней пять или шесть, но грех жаловаться. Давно я истосковался по таким вот походам. Самое главное, теперь я мог спокойно охотиться и готовить себе мясо, не отвлекаясь на укоризненное зырканье вроде взгляда кока в первый раз, когда он узнал, что мне нужна белковая пища.
Солнце над этим континентом грело гораздо сильнее, чем над Давурионом. Ещё на корабле я почувствовал изменения, но сперва подумал на Горпаса. Промокшие в морской воде штаны, которые я недавно стирал, высыхали довольно быстро, и даже мелочь в кармане, которую я достал интереса ради, почти не пострадала. Причём, её составляли монеты ещё с Земли. Жалование офицера, которое мне предложил Хасил — довольно символическую сумму номинов — я решил оставить у Дариуля. Не то, чтобы он в них нуждался, но и мне монеты на канохских землях вряд ли пригодятся — только звенеть будут. Тогда я почему-то забыл про содержимое карманов.
Дороги не радовали своим присутствием, но на то операция и скрытная, чтобы меня раньше времени не увидел даже самый обычный селянин. Карты мне дали толе направление — юго-запад от точки высадки, а солнце уже показывало, где одна из сторон света — начинало смеркаться. До полной темноты мне будет лучше пройти вглубь берёзового леса, опушка которого уже приближалась.
Моими немногочисленными спутниками являлся ветер и птицы, но последние, уходя на ночь, замолкали. На стыке лесов, который вскоре показался, я и решил заночевать, но сперва выследил довольно большую пернатую птицу и отправил за ней стрелу. Попал. Честно, я бы и без ужина лёг, и теперь придётся ощипывать или опалять, да жарить, но, что-то мне подсказывает, оно того стоит — наесться настоящего мяса после двух с лишним долгих недель на растительно-рыбной диете.
Один лес к полудню сменялся другим — более экзотическим. За берёзами росли элвои — что-то вроде привычного мне тополя, но с другим ароматом и пухом, который облеплял ветки круглый оборот. Его длинные мочалки так и свисали до земли, ожидая новых жертв для того, чтобы облепить одежду или шерсть. Мне даже страшно представить, что будет, если тут разжечь костёр. Хорошо, прошлой ночью я сам себя согрел и сам же пожарил птицу, иначе этот лес полыхал бы так, что дым до Крислема долетел.
Под ногами же, весь в сером слежавшемся пуху, похожем на грязный снег, произростал самый обычный лопух. Он закрывал возможные ягоды с грибами и землю своими большими листьями.
Вскоре мне в голову пришло воткнуть наушники — под музыку всяко легче идти. Меня даже не удивило, что плеер сам выбрал какую-то бодренькую мелодию, и я не уверен, слышал ли её раньше.
К вечеру впереди показались необычные кроны деревьев — кроваво-красных ласов, очень похожие на земные клёны, но с белой однородной корой. Их отличало то, что цвет этот листья не меняли весь свой жизненный цикл. У меня создавалось впечатление, что на этом клочке земли, равном половине дня перехода, наступила осень. Но, если говорить о настоящем сезоне, осенью на ласах распускались большие цветки, похожие на розы белого цвета. Жаль, что в этот самый момент среди листвы бутоны заметить практически невозможно.