— Здравствуй, Готлод. Как ты тут?
— Здесь время идёт по-другому. Сколько уже прошло?
— Не знаю, месяц или полтора. Извини, что оставил тогда.
Он махнул рукой и ответил, усмехнувшись:
— Я сам дурак, мог бы выйти на улицу и там уже…
— Всё равно бы сделал это? — Не найдя слов, я ударил себя ладонью в грудь, в точности, как Готлод тогда.
— Иначе никак, влияние возвращалось.
Канох отвернулся от окна и сложил руки на груди. Его взгляд неожиданно стал осуждающим, и он спросил:
— Почему ты снова здесь?
— Гулял как-то и поскользнулся. — Его недоверчивый взгляд открыл мне, что шутку канох не оценил. — Да дело есть. Ищу хрень, способную управлять разумом.
— А-а, — многозначительно протянул он, будто бы понял всё на свете. — Тебе придётся открыться, иначе рассказывать долго. Стража хватится.
— Тогда пошли? — предложил я, готовый к рукопожатию.
Канох тяжело вздохнул, и на мгновение я увидел на его лице страх. Закрыв глаза, он кивнул и протянул мне руку. Прямо от сюда я и забрал его душу, после чего поместил её в пространство, где летала и моя собственная. Взгляд снова вернул меня под тёмные своды, каменную кладку и большую дверь.
Кажется, в то же самое мгновение, я стал выше, а в слабом свете, проникающем через маленькое окошко с металлическими прутами, руки посинели ещё больше. Внутри тоже что-то изменилось — мышцы стали жестче, а пальцы утратили часть былой ловкости. Где-то выше солнечного сплетения поселилось чувство тяжести, и я не смог понять, это такая физиология канохов или ощущение переполненного вместилища, рассчитанного на одну-единственную душу.
Чтобы устоять на ногах, мне пришлось облокотиться на дверной проём, к которому я сначала направился. Ходить-то я умел, но только теперь не до конца понимал свои новые габариты.
Дверь, чуть приоткрытая, поддалась неожиданно легко, и я осторожно выглянул наружу, чтобы убедиться в отсутствии опасности. В этот же момент, то ли потеряв осторожность, то ли специально, канох внутри допустил соприкосновение наших душ. Одновременно с этим в голову потекли совершенно новые знания, память и, кажется, даже навыки каноха.
Казалось, такое же ощущение я испытывал, продираясь сквозь паутину повреждённого разума дракона, но каждая деталь сразу становилась на место, а память расщеплялась надвое. Странное ощущение, я прекрасно понимал, что мое, а что нет в один и тот же момент в прошлом.
Голова закружилась с новой силой, и я едва не вывалился из прохода. Подступала тошнота, но в самом её пике, когда я уже готов был выплеснуть наружу пустой желудок, поток остановился, и стало легче.
Всё ещё упираясь в стену, я тяжело дышал и истекал неприятным липким потом. В таком состоянии как-то рыться в новой памяти не хотелось, а то снова закружит.
«Потом посмотришь, — прервал мои мысли Готлод, — а пока ищи вещи».
В коридоре, ожидаемо, никого не оказалось, и я сразу же ступил влево, где находились комнаты хранения, канцелярия темницы и, самое главное, выход. Что самое главное, они открыты. Большой ли смысл держать здесь что-то кроме пленников взаперти? Мне оставалось лишь пройти по хитрому пути, как-то избегая охрану. В свои магические способности в таком состоянии я не особенно верил.
«Ты специально это?» — Руками я пытался показать, что имею ввиду, но канох, похоже, понял, разум-то у нас пока один на двоих.
«А зря? — Он удивился. — Ты же теперь знаешь всё про Аздахар. Даже наш язык».
«Просто, это несправедливо, — грустно подумалось мне. — Ты уже трижды сделал меня должником».
«Поторопись, не только тебе холодно».
Босиком шагать по голому камню действительно неприятно, но я решил пока поберечь силы и не согреваться магией. Всё равно скоро оденусь и обуюсь. Вряд ли моя на вид тканевая обувь заинтересует кого-то здесь. Вот, если бы её сделали из кожи, тут другое дело. К слову, оказалось, что вкусы охранников нисколе бы меня не затронули, с точки зрения их вида, люди не такие привлекательные, да и куда мне…? Так, стоп!
«Готлод, это был риторический вопрос. — Наконец, дошло, что эти мысли мне не принадлежат. — Не надо на него отвечать».
«Прости, — смешливо ответил он. — Теперь направо».
«Уху».
Канох вёл себя весело. То ли от близости свободы, то ли просто характер у него такой, но такое же настроение передавалось и мне. И, честно говоря, пускай. Мне только легче будет.
Хранилище, куда в прошлый раз я не заходил, оказалось залом со множеством стеллажей, расположенных параллельно друг другу, и большим окном. Из-за давней грязи оно пропускало очень мало света, от чего казалось, что на улице пасмурно. Однако, даже так я бы сказал, что в этот самый момент на свободе день.