Если вторая часть моей памяти сохраняла мне верность, это была местная церковь или даже собор, но никаких отличительных символов ни на двери, ни на окнах, ни даже на каменной лестнице не находилось. Об остальном Готлодовы воспоминания почему-то молчали, хотя откуда-то я точно знал, что это здание не может быть центром королевства, несмотря на свой размах и роскошь.
«И чего это всплыло?» — подумалось мне, и я мотнул головой, отгоняя лишние мысли.
Глава 19
Олору
К сожалению, дальше рассматривать чудо архитектуры мне не дал канохский отряд в двадцать голов, который беспорядочно выбежал из открывшихся ворот грандиозного строения. Они сразу пошли на меня, словно куча недисциплинированных детей. Их доспехи отличались от тех, которые я видел на стражниках, закрывали гораздо больше мест на теле, но канохи в броне казались необычно подвижными. На плечах каждого лежали широкие белые ленты, а на поясе висел золотистый декоративный крюк. Оружие канохов тоже отличалось от образцов, виденных мной раньше — лезвие ближайшего не имело заметных зазубрин, трещин и ржавчины, из-за чего выглядело очень острым. Не сомневаюсь, что у остальных оружие в точно таком же прекрасном состоянии.
В следующее мгновение после моего отскока от удара в памяти выплыло:
«Королевская Гвардия — несчастные заблудшие тела без души и разума. Если обычные канохи утратили только часть способности принимать самостоятельные решения, то эти потеряли её напрочь»
Возможно, гуманнее было бы окончательно оборвать их пустые жизни и избавить тела от страданий. Что-то мне подсказывало, что без души оболочка должна испытывать невероятную боль.
— Олори тхек! — выкрикнул я. С канохского это примерно переводилось, как «Обрети свободу!».
Меч со звоном вышел из ножен, и одновременно в другой руке Роктус вылился во второй, совершенно неотличимый по весу и балансу. Не мешкая, я двинулся на строй, рассекая его надвое.
В ушах неожиданно заиграла классика — венгерский вальс, и меня тронуло сомнение: а скачивал ли я именно эту мелодию? Впрочем, оно скоро пропало, не оставив и следа.
Несмотря на, казалось бы, весёлый тон музыки, я делал нисколе невесёлое дело — останавливал жизни, пусть тела и не были обременены душами.
Сначала мне представлялись круговые движения, под которые я и кружил клинками, от чего стал похож на упавшую мельницу, чьи паруса продолжили вращение, но после начались качели, и я заметался из стороны в сторону. Вскоре ход мелодии выровнялся, и я пошёл вперёд, разбрасывая канохов спереди в стороны. Движения их тел я предугадывал благодаря новой памяти, и успевал шагнуть так, чтобы в следующее же мгновение лишить жизни очередного несчастного, или не угодить под атаку, которая могла оказаться успешной. Самое сложное в том, чтобы не причинять им боль — я мог бы обездвиживать их, попадая в незащищённые места на ногах или оглушать, но старался целиться каждому в шею, от чего бой затянулся. К счастью, канохи шли либо по одному, либо по двое, и я ещё больше убедился в отсутствии у них способности мыслить логически. Оставалось только надеяться, что помимо реинкарнации одной и той же души, некромантией тут никто не занимается.
На последних аккордах, где музыка начала ускоряться, я остановился. Тела позади лежали и не шевелились, клинком я взмахнул, стряхивая с него кровь — такую же красную и густую, как моя собственная, а Роктус лишь исчез в руке, оставив красный след внутри ладони левой руки.
«Поспи, друг, — подумал я, как бы обращаясь к нему. — Надеюсь, это не станет привычкой».
По итогам боя я получил несколь несерьёзных порезов, которые вряд ли бы грозили мне даже шрамами. Заниматься ими я не стал, а поднялся по ступенькам и прошёл в открытые ворота дворца.
Внутри больше никого не оказалось. Бдительности я не терял, поглядывая назад, закрыл воротины и вставил в скобы внутри довольно увесистый засов. После боя руки особенно сильно ощутили его тяжесть, но я отлично понимал, что для встречи с Вас-Иктом мне лишние противники не понадобятся.
Звон колоколов проникал даже через наушники, и вскоре к нему прибавился грохот от двери — её начали ломать. Пришлось поспешить, и я помчался к первому же повороту, не особенно разглядывая что-то вокруг.
Коридоры, казалось бы, небольшого здания петляли длинно и запутанно, и даже память Готлода не слишком помогала — он отчего-то запомнил, что путь до тронного элементарный. Потом я решил использовать правило левой руки — всегда поворачивай налево, и рано или поздно попадёшь к цели, если, конечно, лабиринт цельный и одноэтажный.