Когда между мной и сферами осталось три шага, мой собственный разум предложил ленивую мысль «Сдавайся», и я даже на мгновение потерял бдительность из-за того, что голос послышался не привычный моему разуму, а какой-то женский и отчего-то смутно знакомый. Впрочем, это же заставило меня усомниться в его реальности и просто отключить голову. Последние сантиметры я шёл почти на автомате, не размышляя ни о чём. Большинство чувств отказали мне, оставив только зрение и осязание. Они заменили мне и слух — телом я ощущал вибрацию вокруг, а зрением видел яркие световые потоки, которые, должно быть, обжигали меня, принося невыносимую боль.
Последний шаг — как оказалось, электрические разряды между сферами совершенно безвредны — и я положил руку на неожиданно холодную поверхность «планетки». Действительно, будто коснулся поверхности воды.
«Лучше не рисковать», — подумалось мне, после чего я преобразовал все силы, которые только мог, в тепловую энергию и направил её через руку прямо на цель. Первые пару секунд ничего не происходило, но неожиданно поверхность сферы, идущая до этого равномерными волнами, покрылась мелкой сеткой, будто над водной гладью подул сильный ветер. В то же мгновение сферы, вращающиеся вокруг «планеты», остановились. Внутри каждой зародилась искорка, которая распалялась всё сильнее, пока спутники не стали яркими маленькими звёздочками. Затем тьма поглотила помещение. Впрочем, похоже, это я исчерпал все силы и в этот самый момент падаю на красивую плитку из зеленоватого мрамора.
Во сне, который наблюдал, я словно бы видел сквозь предметы, какой бы толщины они ни были. Вряд ли я мог понять, взаправду это происходит, или нет, но одно я знал точно — если я увидел радиоактивные лучи, это может кончиться очень плохо. И ведь, не исключено, если вспомнить, как выглядел Вас-Икт. Жуткое зрелище, двумя словами.
Потом мне будто бы стёрли память и отправили в новое место.
Дерево высоких воротин передо мной почти полностью покрылось зелёным мхом, цвета вокруг царили неестественно яркие, но от них не болели глаза. Там, вдали я видел парящие острова, а за моей спиной находилась звезда. На миг я даже вспомнил её название и то, что она так и осталась на одном и том же месте, разделив планету на две половинки — выжженные вулканические скальники и ледяную пустошь, где даже воздух замерзает, образуя причудливые структуры. Единственным островком жизни здесь являлся пояс шириной в пару сотен вёрст, куда звёздные лучи попадали не напрямую, а лишь по касательной, и тот являл собой обширные болота.
Глянув за воротины, я увидел там несколько фигур, и они показались мне смутно знакомыми. Только я хотел окликнуть их, они развернулись ко мне, и я сразу же узнал яла Халуна и каноха Готлода. Третья фигура являла собой существо чуть пониже остальных, и мне подумалось, что это может быть марн. Хотя его лицо отчего-то мерцало, я бы поставил на то, что это Вадис.
Почему-то, увидев их вместе, я не очень удивился, но и траура в душе не испытал. Будто бы просто вспомнил о них мимолётно, и всё. Мне хотелось подойти, заговорить, но сделав единственный шаг вперёд, я почувствовал до боли знакомое чувство, которое испытал лишь раз, но запомнил на всю оставшуюся жизнь. По спине прошёлся холод, я вздрогнул, услышал чей-то голос в голове и в следующий же миг проснулся.
В резко открытые глаза ударил слепящий свет, от которого я тут же зажмурился. Сердце билось с сумасшедшей скоростью, а лёгкие гоняли воздух так, будто пытались изжечь весь кислород в комнате, где я находился. Чуть привыкнув, я всё-таки открыл глаза и попытался осмотреться. Вокруг стояли фигуры, чьё внимание я привлёк, но рассмотреть их лица не представлялось возможным. Только цвет их кожи подсказывал, что это не люди, а канохи.
Некоторые из них начали приближаться. Размышлять, враги вокруг или друзья, времени не было, и мне пришлось вспомнить уроки Роулла, на которых он учил меня, как драться из положения лёжа. В клинче моих ног вскоре оказалась голова одной из фигур, а руки уже тянулись к следующей, но та успела отскочить.
Конечности слушались беспрекословно, что очень удивляло, но я решил оставить все вопросы к телу на потом. Неожиданно в уши проникло очень жалобно и искренне:
— О-озис! — Слово, которое один из канохов хрипло произнёс, я сразу разобрал. Оно означало «Пощади».
Поняв это, я сразу ослабил хват ногами и оттолкнул едва способного теперь нормально дышать каноха. Возможно, из-за этого он и опрокинул какой-то предмет, который, коснувшись пола, громко лязгнул металлом.