Рассказав короткую историю про Готлода, я попросил, чтобы его имя тоже как-то вписали в историю и выразил робкую надежду на то, что он ещё сможет появиться на свет с прежними воспоминаниями. Алат сказал, что кинет клич на его поиски, но не уверен, что это принесёт какие-то плоды. Новорождённый может оказаться слишком далеко, а может и вовсе погибнуть при родах. К тому же, прежняя память приходит не сразу, а постепенно, к двум-трём оборотам.
Остальную часть текста из книжицы, бóльшую, я читал почти на ходу, направляясь к месту, где, наконец, смогу хорошо вымыться.
Канохи и впрямь в какой-то момент истории сотрудничали с Тнеллами. Те расчистили море от марнских кораблей, и канохам удалось проникнуть на соседний континент. Там они организовали осаду крупнейшего марнского города — Ралона, а так же начали расползаться по землям, грабя деревни, маленькие города и даже успешно уничтожая драконьи гнёзда. Крылатые, будучи разделёнными на две империи, не пришли к согласию и по отдельности оказались на грани гибели. Одна из империй в итоге окончательно пала, а части второй куда-то исчезли.
Меж тем, осада Ралона продлилась около пяти оборотов, и на пару десятков лет канохи даже отступили. Конечно же, марны после такого удара не успели снова захватить море — Аларсом правили Тнеллы, но они укрепили стены и отремонтировали башни, понимая, что рано или поздно канохи снова нападут.
На тридцатый оборот со вторжения, после довольно вялых сражений на поле, канохи дождались подкрепления с моря и с новой силой ударили по Ралону. Несмотря на крепкие стены, город держался недолго. Марны, предвидевшие такое, покинули его подземными путями и завалили их за собой. Они воссоединились с отступившими войсками и решили отбить город, но за годы оборон, битв и осад потеряли слишком много сил. Понимая, что если их численность сократится ещё хоть немного, в дальнейшем их народ ждёт вырождение, они решили отправиться в земли старых друзей далеко на юге карты и попросить у них убежища.
После того, как последний марн скрылся под землёй, где-то далеко на востоке, в покинутом ныне Давурионе появилась и начала набирать силы армия людей. Разумеется, им потребовалось время, одно поколение сменило другое, но готовность отбить Давурион у захватчиков передалась в полной мере. Более того, канохи отчего-то остановили свой марш вглубь Давуриона. Причиной тому послужила ещё одна война. Тогдашний Вас-Икт решил разорвать договорённость с Тнеллами и не пустил их на земли Аздахара, которые обещал после расчистки Аларса от марнских и ялийских кораблей.
Канохи оказались меж двух огней — с моря их убивали Тнеллы, а с суши — люди. Ни один город не смог бы воевать на два фронта, и канохи тоже не смогли. Они бежали и поклялись никогда больше не нападать на Ралон. Там полегло слишком много их воинов.
Разумеется, история Тнеллов на этом не закончилась. Готлод за всю свою долгую жизнь успел побывать и на флоте и на суше, где слышал всякие новости и истории. Около двухсот оборотов назад Тнеллы представляли из себя грозную силу и, видя слабость Давуриона, объявили войну ялам. Леса, где те поселились могли прекрасно послужить материалом для новых кораблей. Но они наткнулись на такое сопротивление, к которому оказались совершенно не готовы. Одни говорят, что их после чисток ялийскими кораблями остались единицы, другие уверены, что они затаились и набирают силы, но понятно одно — нападать на флот они теперь ни за что не станут. Их предел — торговый корабль в сопровождении одного охранного. И я больше склонен верить второму, так как мне о них никто и не рассказал перед отплытием. Видимо, ялы нашли способ сократить их количество до исторического минимума или загнали куда-то, откуда нос показывают лишь самые сильные или самые безумные капитаны. С другой стороны, их мета сохранила свою пугающую репутацию.
Наконец, вымывшись подогретой магией водой в небольшой будке, я вышел в небольшой скрытый от глаз закуток и предоставил себя солнцу. Жара и лёгкий ветерок сделали своё дело, и очень скоро я переоделся в чистое. Теперь хоть по городу ходить не стыдно. Остальную одежду я решил по возможности постирать.
Площадка, куда я так стремился, оказалась недалеко. Ограждал её забор — металлические решётки, увитые растениями между каменными столбиками, почти полностью закрытыми листьями. Внутри убранство мне напомнило солдатскую площадку ялов, но немного беднее. Какие-то снаряды пострадали от палок и тренировочного оружия, а какие-то, не тронутые канохами, от времени. Иной раз взгляд цеплялся за металлические конструкции, небрежно торчащие из под земли, и голову заполняли мысли: