— И сколько тебе оборотов? — Паркату, видать, очень хотелось узнать обо мне побольше, но мой неполный ответ, похоже, удовлетворил его.
Вспомнив, сколько мне, я на секунду взгрустнул. А ведь я свои сорок четыре не отпраздновал. На Земле каждый год устраивал себе небольшое торжество, обязательно приглашал Тихонова, некоторых других друзей.
— Что не так?
— Нет, ничего. Просто, вспомнил кое-что. Мне сорок четыре.
— В это сложно поверить, — ответил канох, внимательно меня разглядывая. — Ты гораздо моложе выглядишь.
— Только прошу, никому не говорите. Будет ученикам ещё стимул.
— Это интересная мысль, — усмехнулся он.
— Нахватал у ялов. Сам когда-то на это попался, — усмехнулся я. — Там поди ж ты, пойми, старик перед тобой или юноша.
Мы продолжили в тишине, и теперь в воздухе периодически возникал скрип стержня по бумаге, да жужжание пролетающей мухи, угодившей сюда, когда мы только зашли. Поднявшись с места, я прошёлся по комнате и присмотрелся к насекомому поближе. Канох отложил скрипящие письменные принадлежности и проследил взглядом за мной.
— А что про еду скажешь? — спросил он.
— Да нормально, вроде кормите. — Муха удрала в считанных сантиметрах от моей ладони и, навернув несколько кругов вокруг макушки каноха, села на противоположную стену. — Зараза!
— Ну да, ты вон как быстро всё съел.
Он задумчиво хмыкнул, а я пошёл к цели.
— Вообще, по своему опыту знаю, инициативы от начальства никто не любит. — Наконец, в кулаке зажужжало, и я направился к выходу. — Лучше сообща решать.
Только открылась дверь, и я выпустил насекомое на свободу, внутрь залетела другая. На этот раз крупнее. Плюнув, я сел на стул, откинулся на спинку и положил ногу на ногу. Канох, видя мою досаду, снова усмехнулся и продолжил писать скрипучим стержнем по желтоватой бумаге.
Когда работа с канцелярией завершилась, мы с Паркатом вышли на площадку, где ученики уже ждали нас. Мастер скомандовал построение, а меня попросил стоять рядом. Все, как на уроке физкультуры, выровнялись по линии на земле. Только по росту не встали.
В строю я не нашёл ни одной канахи, и меня это ничуть не удивило — память Готлода снова подсказала, что у канохов за их долгую историю сложилось довольно жёсткое разделение по половым ролям. Тут дело даже не в слабости или силе, а в строении организма и способности выдерживать боевые тяготы и даже просто переносить боль. Канохи, даже будучи под влиянием сфер, невероятно ревностно охраняли канах от малейшего вреда, а те, в ответ, делали возможным само продолжение рода. Более того, чем лучше себя чувствует канаха, тем здоровее будет потомство. А поднимать руку на них — чревато как биологически, так и по законам Аздахара. Даже если такое случалось в тайне от посторонних, по младенцу сразу становилось понятно, как к канахе относятся в семье, а традиция — выносить ребёнка на свет и хвастаться им — у канохов сильна уже много веков. Ко всему прочему, в семье принято иметь не меньше трёх детей. Возможно, именно поэтому в какой-то момент канохов стало так много, что континент с обширными болотами грозился не выдержать дальнейшего роста населения.
«Вы все…!» — вспомнилось мне, но продолжение скрылось за голосом каноха.
Паркат уже официально представил меня и сказал, что с этого момента я буду ассистировать ему, следить за правильным выполнением приёмов и учить тех, кто их выполнить ещё не в состоянии. Он объявил о том, что теперь канохи будут изучать не только дисциплину ближнего боя, но и дальний бой — луки. Когда он заговорил об изменении времени тренировок, канохи напряглись, но услышав, что теперь на отдых им будет дано больше времени, обрадовались. Беззвучно, конечно, но лица всё выдавали. Под конец он приказал обращаться ко мне, как к мастеру жёлтой линии. К слову, она примерно равнялась моему ярлыку ланни у ялов, только где-то на второй ступени.
Глава 22
Что есть «Ничто»
Тренировки для учеников и для меня начались относительно слаженно. Возможно, причина в том, что они знали, кто я. Возможно, потому что слово Парката здесь имеет большой вес. Канохи работали по мере своих сил, но и я старался не загонять их. Отрабатывать движения приходилось не только им, но и мне. Заставляя тело запоминать их, я понимал, что такая техника боя будет хороша только против канохов, поэтому в перерывы, когда на площадке никого, я мешал технику канохов с ялийской и запоминал лучшие комбинации. Уж это у меня получалось хорошо. Паркат в какой-то из дней даже подсуетился и нашёл мне ленту бледно-жёлтого цвета.
Разумеется, без проблем за неделю тоже не обходилось. Драки на площадке в отсутствие Парката, шумные споры, обычно предшествующие первым и, конечно же, глупые шуточки вроде клопа на подушке или промасленной рукояти тренировочного оружия. В Аздахаре, надо сказать, клопы гораздо крупнее привычных мне. Несколько раз надо мной даже сам Роктус пошутил, выскользнув из рук или исчезнув в ответственный момент. В ответ я пригрозил, что буду использовать тренировочное оружие, и тот, кажется, успокоился.