В какой-то момент мы решили, что пора бы возвращаться из этого карманного мира. Пока канохи под счёт выбирались через портал, я уже думал, как поступлю с Дертасом. По хорошему, его нужно обучать индивидуально, он ведь маг, но забывать про его не лучшую технику с мечом тоже нельзя.
Глава 23
Дальний путь
Как я давно уже понял, с электричеством ни канохи, ни другие разумные расы обращаться не научились. Даже марны с их передовыми технологиями только-только начали использовать паровые машины, а Дертас им буквально баловался, выпуская разряды налево и направо. Пару раз мне даже приходилось ловить их, чтобы не попало в остальных тренирующихся, однако природу своей магии ни Дертас, ни я понять не могли. У него, в общем-то, просто получалось, как, например, у меня с огнём.
Тогда как остальными учениками снова занялся Паркат, занятия с Дертасом подтолкнули меня к размышлениям о том, что ещё можно сделать с электричеством. Первым же пунктом в голову пришла электро-дуговая сварка, но я долго не мог подобрать силу — металл либо просто нагревался, либо трещал так, что становилось страшно. Зато я придумал, как будить особенно тугих на подъём канохов. Прикосновения к открытой части тела хватало, чтобы очередной соня дёрнулся, вскрикнул и быстро побежал к умывальникам. Но я старался не перебарщивать с мощностью разряда. Ещё мы разработали способ быстро делиться магией друг с другом. Она поразительно легко преобразовывалась в электричество и наоборот, но мы решили, что это лучше приберечь на крайний случай, так как от напряжения реципиента очень сильно трясёт.
Мы почти каждый день спускались в карманный мир, который на правах первооткрывателей назвали «Закаменным». В первую треть дня я проводил там тренировки с мечом — здесь мы не боялись использовать настоящее оружие и ранить друг друга. Повреждения очень быстро исчезали, не оставляя даже шрама, хотя в первые дни мой разум был сбит с толку. Вскоре я привык. Во вторую мы мерились магией — разрядами или огненными бомбами, а третью я оставлял свободной, смотрел на грифона в небе и завидовал, но держал себя в руках. Дертас даже однажды предложил мне схватиться за его лапы или взять меня за талию, но я отказался, смотря на его когти, которыми он обязательно раздерёт меня, если я начну соскальзывать.
В экспериментах и тренировках с одним-единственным канохом пролетела неделя. За это время мне в голову пришла одна интересная идея и крепко укоренилась в разуме. Из-за неё даже пришлось на следующее утро идти к Паркату и просить выходной, чтобы посетить библиотеку. Его ответ оказался неожиданным. Паркат не просто дал мне добро, но и сам решил сопроводить меня, дав ученикам на площадке отдых, пока мы не вернёмся.
И вот, спустя столько времени, я снова очутился в городе, в сторону которого не особенно смотрел все эти дни. Канохи уже снесли почти все временные постройки и окружили некоторые каменные здания лесами. По ним ползали, стучали молотками, шкрябали плоскими дощечками, выравнивая штукатурку, обновляли раствор, сохраняя кладку, рабочие. Этот шум, наверное, не стихнет ещё с месяц, но к тому времени я буду уже где-нибудь далеко.
Библиотека, находящаяся неподалёку от ратуши правителя, внешне не сильно выделялась на общем фоне старинных помпезных каменных строений. Наоборот, она дополняла картину, которая без неё, уверен, казалась бы неполной. Колонны из тоненьких срощенных вместе столбиков держали карниз в четырёх разных местах, образуя симметричную трапецию, но это только вход, от него вглубь улицы уходили стены, украшенные вьюном и довольно узкими высокими окнами, между которыми шагов по десять.
— Там света читать хватает? — спросил я, рассматривая здание.
— У окна сядем, и хватит.
Внутри библиотека выглядела довольно просторной, а хитрая система зеркал на центральной широкой колонне распределяла свет так, чтобы было удобно читать даже в самом дальнем уголке. Более того, изнутри я увидел окна в крышах, под которыми находились скамьи вокруг шестиугольных столов, а по центру стояли колонны, покрытые светлой краской.
Каменный пол здесь застелили широким когда-то зелёным ковром. Его украшал рисунок пчелиных сот медного цвета, и я не мог определиться, что он напоминает мне больше, гигантскую электронную плату или футуристическое покрытие какого-нибудь космического корабля. Самое главное, ковёр совсем не выбивался из общего убранства.
У выхода, где ещё не стояло высоких шкафов или читальных столов, на стенах висели портреты канохов. В некоторых я даже узнал летописцев давних времён, которых знал Готлод. Их имена как появились в моём разуме на мгновение, так и исчезли вскоре. Под каждым лицом висели стяги, обозначающие цвета знатных домов, и непременно в глаза бросался один и тот же символ — три куба в изометрии.