В какой-то момент, рассматривая один из стягов, я узнал его. Под ним ходил Готлод, будучи верным солдатом синей линии. Главой же дома являлся командир медной линии Готал Арик-Лод Зе’мкар. К сожалению, даже приблизительное значение такого длинного имени я не знал, но понимал, что чем выше цвет ленты, тем длиннее имя.
Запах внутри здания, как и положено библиотеке, стоял книжный. Такой немного солоноватый аромат пожелтевших от времени страниц. Канохи оказались ближе всего к привычной мне бумаге, хотя сделать её совершенно белой ещё не могли.
Насмотревшись и надышавшись, я заметил на себе вопросительный взгляд Парката.
— Что?
— Ты же не просто так сюда хотел?
— А-а, конечно, — опомнился я. — Мне нужны карты. Аздахара, Давуриона, всякие.
— Между прочим, ты не говорил, куда отправиться хочешь. — Канох ткнул пальцем в одну из сторон, и мы направились туда. — Вряд ли в Давурион тебе карты нужны.
— Всему своё время.
Мы подошли к отделу, где находилось множество стоек с ромбическими ячейками, как в винном погребе, только вместо бутылок каждая такая вмещала по два-три свёртка. Сверху на каждом лежали уже сложенные в несколько раз листы. В центре комнаты, образованной стойками стоял большой круглый стол, на который падал свет из небольшого окошка сверху.
Карты здесь находились разные — цветные, на сколько позволяла небогатая палитра канохов, черченные одной лишь тушью, рисованные кистями и буроватыми красками, от чего линии казались слишком толстыми, и угольные, где художник умудрился даже показать объём. Одни имели скудные подписи больших городов, зато другие могли похвастаться краткими историческими заметками или описаниями народов в той или иной части света. Видимо, последние составляли ещё до войны, когда происходили мирные контакты и культурный обмен. Жаль, что все заметки оказались либо на неизвестном мне наречии, либо говорили о тех народах, которые я успел уже изучить.
Описанный мир ограничивался лишь двумя континентами, а то, что находилось далеко на западе за горами Аздахара или на востоке за Покинутым Давурионом, перекрывалось либо искусно нарисованными облаками, либо заканчивалось белым полотном бумаги. Уверен, будь там, за горами и лесами развитая цивилизация, она бы уже давно заявила о себе или вовсе захватила весь мир. Даже память Готлода не подсказала мне кто же там, дальше на Зем… то есть, конечно, у этой планеты другое название.
— Зиайна! — воскликнул я, от чего канох, стоящий рядом и рассматривающий карты, вздрогнул.
— Что?
— Да вспомнил тут, не важно.
— Что это значит? — спросил канох, и только в следующее мгновение я понял, что канохи называли планету по-другому. А ведь я это слово нигде не слышал, но почему-то твёрдо был уверен, что оно существует.
— Кажется, это одно из названий планеты. — Задумавшись, я нахмурился. — Даже не знаю, чьё.
Пока канох пожимал плечами, мне вспомнилось ещё одно слово — «Каммаи», и, кажется, оно принадлежало уже другому небесному телу, побольше и поярче.
Паркат привлёк меня шуршащими звуками и достал на свет квадратик — сложенную несколько раз большую карту. Сначала я не обратил на неё внимания, но потом всмотрелся в материал полотна. Оно казалось совершенно другого качества, нежели бумага, и выглядело куда более гибким, вроде тонкого листа резины или силикона. На краешке я заметил надпись «Давурион».
— Разложим? — спросил я каноха, и тот кивнул, шагнув ко столу.
Мы не стали убирать уже раскрытые экземпляры, положив новый прямо поверх них. Взгляду открылся Давурион целиком, и я нашёл знакомые города: Норгдус, Коношен, Плаишкор, Илибез, Кормашан. Они были подписаны известными мне буквами, но слова из них состояли незнакомые. Видимо, язык за время существования этой карты сильно изменился.
— Когда её начертили? — спросил я.
— Где-то написано, — ответил Паркат, ища глазами что-то. — Вот, за два с половиной века до войны.
Это объясняло, почему Давурион изображён таким большим. Видимо, тогда он процветал. Помимо известных я насчитал ещё с десяток больших точек — городов, расположенных на широких ветках рек или озёрах, а сколько должно быть деревень, я не брался бы и считать, да их картограф на холст и не нанёс.