На замок лишний раз я старался не смотреть: несмотря на его красоту, я чувствовал досаду от того, что не могу его зарисовать. И ведь оставил принадлежности прямо на столе.
Забора, что отгораживал бы от падения с огромной высоты, на которую я поднялся, никто не поставил, но я не побоялся подойти туда и лечь прямо у обрыва. Казалось, будто такая высота — это что-то родное, будто до этого она всегда была в крови. Так и хотелось прыгнуть и полететь вниз, а потом, как во сне, раскинуть руки в стороны и помчаться над землёй. Но даже здесь, в сплошь магическом мире у меня таких способностей не было. А сверху ещё и разум придерживал, чудом не свихнувшийся с кукушек после трёх серьёзных испытаний, пары потрясений и, боюсь уже считать, скольких ударов по голове.
Из неглубокой дрёмы меня вывели шаги поблизости. Их я не услышал, а почувствовал спиной — это Алат подошёл и сел рядом.
— Вы быстро, — съязвил я.
И действительно, прошло немало времени, прежде чем группа поднялась по проходу сюда.
— Я что-то вспомнил. — Похоже, его мысли летали в этот самый момент совсем в другом месте. — Кажется, название этой горы.
— Та-ак. — Подперев локтями камень, я приподнялся.
— Сид-Кáрек, — сказал он задумчиво. — Обитель истинного правителя.
— Знать бы, где его теперь искать, он же, как и остальные…
— Нет, Олоран, — перебил Алат. — Всё не так просто. Правитель канохов не просто на трон садится, он на него свою душу ставит. Те, кто сделал нас бессмертными, полагали: когда он умрёт, они смогут найти его и захватить полную власть над Аздахаром, но шло время, а правитель среди простого народа не появлялся. Вскоре мы обнаружили, что не можем даже вспомнить его имя, а все записи о нём, приказы и просто упоминания перестали иметь какой-то смысл.
— Не только сферы влияли на разумы канохов? — почти усмехнулся я.
— Да, очень похоже. К сожалению, его сил хватило только на это.
— Даже это не мало. Он у вас сильный маг? — В этот момент я старался избегать слова «Был».
— Очень сильный, но не всемогущий.
«Дрэ, открою секрет, так может любой взрослый дракон, даже будучи в камне. Нужно только достаточно времени». — На этот раз голос Горпаса не напугал меня. Похоже, он частенько слушает мои мысли.
«Горпас, — Мой мысленный голос прозвучал сердито, — ты что-нибудь слышал о частной жизни? Не думаешь, что в какой-то момент я захочу уединиться, скажем, с дамой?»
«Э-э, прости. Просто, у нас… — Он осёкся. — Дрэ, я больше не буду».
«Спасибо», — ответил я, вздохнув и вернулся к Алату. Тот, наверное, и не увидел моего хмурого лица, предназначавшегося дракону.
— Пойду. — Кряхтя, Алат с трудом встал с камня. — Ногам бы отдых дать.
— А я бы с удовольствием помахал оружием, — ответил я вставая. Свернув спину, услышал хруст, тряхнул руками и головой покачал, касаясь ушами плеч.
— Не то, что утром? — ехидно заметил Паркат, сидевший неподалёку. Его голос казался приглушённым из-за близости хируша. Наверное, по той же причине я не услышал их с Летунами приближения. Ветер, единственный здесь хируш, тоже поднялся, но я мысленно сказал, что брать меня в воздух пока не надо. Он чуть покружился на месте и занял мой камень.
Паркат почти не отводил от меня взгляда, а я старался не обращать на его пристальный взгляд внимания, иначе начинал допускать ошибки. Он однажды сказал, что раз уж я знаю боевую технику канохов, то нужно в неё и уметь. Правда, в тот же самый момент я думал, что язык канохов имеет большую гибкость, потому что даже такая конструкция из слов является грамотной.
Вскоре немногие остатки сил покинули мои руки, и я снова пошёл на камень, двигая хируша в сторонку. С его стороны послышалось приглушённое шипение, а пасть чуть приоткрылась, но мне не показалось, что он злой.
— Да-а, быстро ты. — Паркат отчего-то выглядел довольным. Алат пошёл прогуляться по краю, но старался держаться от него на расстоянии метра.
— Посмотрел бы я на тебя, мастер, — огрызнулся я, приподняв голову с ладоней. Как-то сама собой в тот же момент разыгралась зевота. — Проклятие, ещё и не выспался.
— Что такое?
— Да Дертас приходил, — ответил я, смахивая подступившие от зевка слёзы. — Услышал он нас в библиотеке.
— Я своё мнение не буду менять, как думаешь, так и делай. — Ему, казалось, судьба каноха безразлична. — Постарайся только от беды его сберечь.
— Ого, до этого момента я думал, тебе всё равно.
— Нет, конечно. — Возмущение в голосе мастера белой ленты звучало и раньше, но на этот раз оно казалось мне искренним.