Канох смотрел на меня с удивлением. То ли он не ожидал увидеть здесь человека, то ли вообще кого-то увидеть. Но ведь дверь-то нам кто-то открыл? В ответ я смотрел на него изучающим взглядом.
— Гнису Фура, — решил представиться я.
— Канох Отер-Фот. — Ответная любезность не заставила себя долго ждать. — Значит, всё закончилось? — произнёс он себе под нос с надеждой, и я кивнул. — Положи что-нибудь, дальше я сам.
Общение прервалось, и я вновь оказался в зале, видя в ИЗ точку на сиденье, от которой ко мне больше не тянулся лучик. Открыв обычные глаза, я вздохнул и тряхнул головой. Она всё-таки закружилась, но, к счастью, новых воспоминаний у меня не появилось. Кое-как встав на ноги, медленно подошёл к центру белой площадки и порылся в карманах. Вряд ли королю требовалось что-то большое или живая жертва, поэтому на свет я достал чудом сохранившийся в джинсах золотистый червонец. По сравнению с местными монетами, эта выглядела произведением искусства, но мне её не жалко. Такую выдать за настоящий средний арнум не получилось бы при всём желании, потому что она больше него, но меньше большого, да и вес совсем другой. Уверен, поднеси я магнит, она бы радостно к нему подбежала.
Монетка, подброшенная в воздух, со звоном упала мне на ладонь решкой вверх. Прямо так я её и положил, после чего отошёл.
— Надеюсь, сработает. — Некоторые канохи повернули ко мне взгляды, но ничего не ответили.
Неожиданно тишину начал разрывать усиливающийся звон монеты. Она от вибрации начала расплываться в глазах, и я уже испугался, что червонец начнёт плавиться, а за ним огнём займётся и трон. Как подтверждение, от той самой точки начал исходить дым, но прежде чем я бросился тушить пожар, он принял необычную форму, точно как Горпас в первые мгновения своей новой жизни. Выставив руку, я остановил Алата.
— Думаю, так и должно быть. — Тот недоверчиво на меня посмотрел, но остановился. Наоборот, мы даже немного отошли, хотя вряд ли Его Величество сильно огорчится из-за того, что мы стоим на его белой мраморной площадке.
Дым вскоре обрёл цвета, детали, очертания и в конце концов стал похож на каноха — точно такого, какого я узрел в видении.
Немного прозрачный и испускающий по краям слабое свечение, он казался призраком, но его присутствие отчётливо чувствовалось. Отер-Фот двигался довольно бодро. Он встал и посмотрел на собравшихся канохов, а на мне задержал взгляд чуть дольше.
— Дети мои, вы вернулись! — сказал старик, как будто и правда обращался к сыновьям. — Моё имя Отер-Фот.
— Владыка! — в один голос сказали «дети». Канохи приложили раскрытую ладонь к груди и встали на колено перед государем, а я только кивнул. Дело не в том, что я не признаю его власть, просто он не является моим королём.
Алат начал поочерёдно называть нас по имени и занимаемому положению, а, остановившись на мне, произнёс слово «Олоран». На лице государя появилось понимание, и он подошёл. Встав напротив, всё ещё на своей мраморной площадке, он опустился на одно колено, а я, приподняв руки, растерянно посмотрел по сторонам.
«Ну что вы, перед друзьями же не неудобно!» — подумал и на шаг отступил. На моём лице наверняка всё оказалось написано, и он, к счастью, не стал затягивать момент.
— Ты освободил канохов. Весь Аздахар перед тобой в неоплатном долгу! — Он всё-таки встал. — Значит, Фура?
— Ланни имени Фура. Вот. — Мне до сих пор нравилось называть себя ярлыком ялийского офицера, и я подумал, что будет неплохо посмотреть на реакцию Отер-Фота.
— Какая ирония, — ответил он, прищурившись. Он будто бы что-то искал взглядом, направленным под ноги, но потом весело хмыкнул.
— Владыка, мы пришли вас на Мораван пригласить, — сказал Алат, когда пауза затянулась. — Завтра народ должен вас увидеть. Я уже почти всё организовал.
— Как его зовут? — спросил Отер-Фот, видимо, имея ввиду имя героя.
— Готлод, — ответил я. — Без него мы бы в этот самый момент не разговаривали. — Есть и кое-кто другой, ял Дариуль’Руо. Он понял способ управления целым народом и как избавиться от него. Но он ещё жив.
— Вас-Икт, Раи-Крор? — с какой-то таящей надеждой спросил Отер, выдержав паузу.
— Увы, — ответил я с грустью.
На лице короля сразу всплыла печаль, но он так же твёрдо сказал:
— Ты заслуживаешь навечно остаться здесь.
— Что… — Мне от его фразы стало не по себе, но я не успел договорить, как он обратился: