«Приготовься, будет больно», — предупредил я и поплыл вдоль распластанного крыла к его краю.
Его следовало сложить и как-то прижать к телу, поэтому я, сильно гребя ногами, толкнул крайнюю излучину и смог уменьшить площадь пострадавшего крыла. В локте дракон сам его согнул, но я видел, какую боль ему доставило это движение.
«Надо действовать быстро», — подумал я.
Из верёвки, которая висела у меня через плечо, я связал петлю, накинул её на запястье и зафиксировал сгиб излучин, а затем другой конец перекинул через спину дракона. Пришлось проплывать под его брюхом, на другой стороне хвататься за конец и снова нырять вниз. Ползти по спинным и шейным шипам мне не хотелось. Уперевшись ногой в рёбра, я потянул, и крыло окончательно прижалось к телу. Таких петель я закинул несколько, чтобы трос не соскользнул, и в конце завязал прочный узел.
Пятно крови на поверхности воды даже с расстояния доставляло неудобства — оно сильно пахло дёгтем и заставляло меня периодически откашливаться. Откуда-то я точно знал, что это почти что яд, и мне подумалось, что дракон должен знать, как от него избавиться.
«Горпас, что с этим делать? — спросил я, тяжело дыша после оказания помощи. — Твоя кровь довольно ядовитая».
«Ядовитая, — повторил он угрюмо. В мысленном голосе дракона звучало что-то непривычное, но я не знал, что это, и не знал, как об этом спросить. Может, шок от падения так сказался? Может, он за время полёта просто устал? — В сторону».
Горпас резко поднял голову и, выгнув шею, пустил тонкую струю огня, от чего я едва не потерял равновесие. Пришлось обхватить её двумя руками. Плавающая на поверхности жидкость неожиданно ярко загорелась, обдав меня жаром и подарив несколько тёмных пятен на сетчатке. Потом он так же быстро опустил голову, от чего на мгновение я оказался под водой.
«Поплыли», — всё так же угрюмо и коротко сказал дракон, начиная грести лапами и извиваться телом. Его хвост в этот момент стал похож на гигантскую змею.
«Что с тобой?» — спросил я, аккуратно перелезая в ложбинку меж двумя рядами его спинных шипов. Он не ответил, а лишь ускорился.
Вода позади от жара уже бурлила, и вверх поднимались безобразные клубы пара, но мы к тому моменту оказались достаточно далеко, чтобы не обвариться в кипятке.
Возможно, Горпас летал гораздо быстрее, чем плавал, но из-за встречных потоков солёной воды мне казалось, что мы мчимся со скоростью звука. К сожалению, никаких ориентиров впереди не встречалось, а назад я не оглядывался.
К температуре морской воды я не привык бы в жизнь, но тепло от дракона шло просто неимоверное. К сожалению, даже оно не слишком помогало, когда в меня прилетали особенно крупные брызги. Солёная вода неизбежно попадала в рот, а дышать только носом мне вообще было опасно — так в ноздрю прилетело, и я закашлялся. Горпас в тот момент даже оглянулся, чуть повернув голову в мою сторону, но я лишь помотал головой, и мы продолжили плыть.
Дракон совсем ничего мне не говорил, а любые попытки связаться с ним пресекал, не давая даже проникнуть к нему в разум. Впрочем, что я мог ему в этот самый момент сказать? «Как дела?» или «Где летал?». А вот ещё: «Как жизнь?». В такой ситуации всё это звучало как издёвка, но даже так я не бросал попыток поговорить.
Мы понемногу замедлялись — видать, энтузиазм дракона начал иссякать. Сверху становилось меньше света, и вскоре кроме звёзд на небе ничего не осталось. У меня появилось достаточно времени, чтобы раздумать о сложившейся ситуации и осознать, что произошло.
«И что теперь?» — пришла мне в голову единственная правильная мысль. Нет, правда, что теперь делать? Музыку послушать? Да как-то не хочется плеер искать, так как его не оказалось в кармане, куда я его вроде бы положил. Может, в сумку бросил? Туда лезть в таком положении не хотелось, к тому же морская вода с электроникой вряд ли подружится, и вскоре я обнаружу, что он стал бесполезной пластмассовой коробочкой с тоненькими медными линиями на текстолитовой плате.
Вместо этого я перевернулся на спину в ложбинке и, закрыв глаза, представил себе музыку сам. Звезда, только начавшая своё падение к горизонту почти не мешала, и в какой-то момент я даже задремал. Но музыка из разума никуда не девалась. Наоборот, казалось, что непроизвольно я поделился ей с драконом, или уже он чуточку приоткрыл свой разум. Что ж, похоже, такое общение Горпас принял.
Ни один акцент, ни один полутон из мелодии не мог ускользнуть от Горпаса. Он слушал и слушал, будто бы не просто плывя, а танцуя на воде, а я уже на свой лад продолжал давно закончившуюся музыкальную композицию, вставляя звуки флейты, будто пузырьки, всплывающие на поверхность, или колокольчики, словно бы мимо нас проплывает косяк блестящих рыб.