— Вот теперь всё, — сказал я, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. Пахло кровью, и я бы не стал загадывать, моей или нет. Дырки в спине от когтей начинали болеть, но я смог присесть и стянуть пропитанную красным походную рубаху. По ощущениям, пострадали лишь мягкие ткани, а рёбра остались на удивление целыми, но это ничуть не умаляло боли, от которой хоть на дерево лезь.
— Что со спиной? — спросил я хрипло, когда ял подбежал и посмотрел на результат того толчка. — Паршиво?
— На удивление не очень, хотя шрамы останутся.
— Помнишь ту горючую жидкость? — спросил я, с трудом принимая горизонтальное положение на животе.
— Хочешь ещё? — усмехнулся Роулл.
— Ни в коем случае! — ответил я, вспомнив, как обжёг пищевод. — Плесни на раны.
Роулл воспринял мои слова серьёзно и снова забренчал фляжкой на поясе, после чего я почувствовал обжигающие капли на спине. Ощущения, надо сказать, потрясающие, но я держался, чтобы не взвыть.
— Теперь чистой тканью вытри кровь и грязь, — процедил я сквозь зубы. — У-ух! Жилы не пробиты?
— Нет, — ответил Роулл сдавленно. — Как ты это терпишь?
— Не отвлекайся.
Снова незабываемые ощущения, но уже не такие яркие. Возможно, ещё чуть-чуть, и я вовсе перестану чувствовать боль. Однако Роулл в тот же миг опроверг эту идею, ткнув в одно место сильнее.
— Ай! Кх-хм, — выдохнул я. — Продолжай. Ну, что там с ненасилием? Животинок не жалко?
— Нет, — спокойно ответил ял, закончив со мной и закрепив слабым исцеляющим условием. — Они охотились на нас, я защищался. Сколе оборотов живу, это только второй раз, — усмехнулся он под конец.
— Между прочим, сколе тебе?
— Сто двадцать один. Я ещё молод, — ответил он, а я лишь усмехнулся. — Что? Сколе бегаю, столе же я и молод.
— Золотые слова. Можно буду цитировать?
— Лежи, не шевелись.
Роулл сходил до нашего изначального места, но вскоре вернулся с хворостом и одеялом, которым накрыл меня, заткнув его под живот, чтобы я не касался земли. Пока он этим занимался, я пытался не умереть со смеху, от того, что боюсь щекотки. Впрочем, трава и грунт подо мной больше не холодили.
Когда он сложил из дров шалашик, я подал туда магию, и вскоре от огня пошло тепло.
— Когда телли имени Роулл разрешит мне встать?
— Когда придёт время, — ответил Роулл беспристрастно. — Произноси своё условие и засыпай, утром ещё осмотрю спину.
— Как прикажете, — вздохнул я. — Somnum.
Впрочем, я бы мог заснуть и без магии. Организм уже какое-то время готов был спать, только я почему-то не давал ему этого.
На этот раз я не запомнил даже впечатлений ото сна. Возможно, мне его вовсе не показали, но какая разница, если я всё ещё жив и здоров? Хотя, последнее маловероятно. Двинувшись всем телом, я не почувствовал серьёзной боли. Лишь пара ушибов, которые вчера вообще не имели значения. Только после этого я разлепил глаза и сразу же закрыл их обратно. Солнце, восходящее с противоположной от моря стороны, выстрелило прямо в них, но по ощущениям оно ещё не грело. Зато здесь дул ветер — морской бриз, переменившийся с наступлением утра. Он уносил неприятные ароматы побитой вчера живности, невероятно освежал и наполнял меня силой, но я всё ещё двигался с осторожностью, прислушиваясь к каждому нештатному сигналу болевого центра.
— Доброе утро, — сказал я, увидев Роулла. Тот вяло наблюдал за окрестностями у потухшего костра. — Подкрепимся?
— Добро, — ответил он, чуть оживившись, и пошёл к припасам, оставленным на месте первого лагеря.
Встав на ноги, я осмотрел место боя, насчитал пять мелких туш и одну большую. Прямо в черепе последней, украшенном теперь большой трещиной, ещё торчал небольшой кусочек дерева, а из остальных ял уже успел повынимать стрелы. Надломленные древки с оперениями лежали у костра, готовые, видать, к сожжению, а вот наконечников я ни одного не увидел. Немного размявшись, я сбегал в ближайшие кусты и пошёл к Роуллу, который немного задержался. Он хотел вернуться, но, увидев меня на ногах, сел у кострища и сказал:
— Да, там есть и не захочется. Разогреешь?
— С удовольствием, — ответил я, даже не поднимая над пищей руки. — Ди-иньг, готово.
Поблагодарив меня, он принялся за нагретую до испарений еду, да и я, чего лукавить, взялся за свою порцию. Роулл, решив, что приличий для яла на сегодня достаточно, прямо так с набитым ртом начал обсуждать вчерашние события. Ему показалось странным, что аргулы подошли так близко к опушке, ведь в глубине леса дичи гораздо больше. Впрочем, как потом добавил, он не охотник и не знает повадок хищников. Может, они стаей загнали какого-нибудь травоеда и наткнулись на других травоедов — нас. Это к слову о том, чем снабдили Роулла в ялийском посольстве.