Когда карусель немного отпустила, я рискнул встать на ноги и поковылял в обратном направлении, чтобы подобрать лук и выпавшие из колчана стрелы. Да уж, без ремня с этим колчаном делать нечего, разве что вести огонь с одной позиции.
В какой-то момент голову так повело, что я чуть не навернулся. Хотелось закрыть глаза, но что-то мне подсказывало, что если я это сделаю, желудок вылетит вместо содержимого и начнёт на меня материться. Ему вряд ли будет дело до того, кто на самом деле виноват в моём нынешнем состоянии.
Решив немного отдохнуть на брусчатке, метрах в десяти от мирно лежащего оружия, я задумался о том, как ещё мог протекать наш бой. Теоретически, с той позиции, которую занял в момент проникновения в разум, я мог не только что-то узнать, но и изменить. Например, оборвать некоторые связи или даже изолировать неестественно тёмные объёмы от здоровых. Сложно сказать, добился бы я в таком случае успеха, но теперь это уже бессмысленно — нужен живой подопытный. А по сути я прорвался, как если бы шёл по лесу сквозь паутину. Она налипла в виде обрывков знаний, от которых смысла не так, чтобы слишком очень много. Проклятие, я даже не понял, как смог выудить то, что мне нужно, хотя в стрессовой ситуации это казалось мне очевидным. В общем, мне не давала мысль, что при спокойных обстоятельствах я мог не просто усыпить дракона, но в какой-то мере даже привести его разум в порядок. А может, и полностью, хотя реального времени ушло бы не меньше недели.
Наконец, вращение планеты вокруг меня прекратилось, и я встал немного твёрже. Чтобы хоть как-то перебить писк, я придумал воткнуть наушники и включить плеер, после чего поднял с дороги лук со стрелами и рядом с эпицентром взрыва подобрал несколько больших чешуек с золотистым отливом в качестве трофея. Плевать на заряд, в этот самый момент мне это нужнее, да и по дороге стало идти приятнее, пусть я до сих пор так и не обулся ни во что.
Вскоре я увидел впереди знакомый уже невысокий сруб, где между брёвнами вместо пакли лежал мох, а крышу закрывала плотно уложенная солома. От туда невысоко торчала грубо сложенная труба, из которой к небу тянулась тоненькая струйка дыма.
Дверью дому служили соединённые в большой квадрат из грубо отёсанных досок, а окон с этого угла я, как и в прошлый раз, не увидел. Дом продолжал упрямо стоять и не думал разваливаться, хотя, как я понял, хозяин следит за ним.
Когда я подошёл ближе, увидел слабый свет, проступающий сквозь щель под дверью. Возможно, в этот самый момент там кто-то есть. Может, тот же марн, кому знать? Так или иначе, я решил, что ногам, а в особенности, голым ступням дать отдых будет не лишним, и постучался в дверь.
К сожалению, никто не вышел ко мне с распростёртыми объятиями, и я, не долго думая, зашёл внутрь сам, после чего прикрыл за собой дверь. Наконец, я смог отпустить магию, согревающую ступни и пройтись по шлифованным ногами хозяина доскам пола.
В отличие от прошлого раза, в этот момент внутри царил относительный порядок, да и светлее немного стало, хотя это полностью заслуга люмена, чьё условие я произнёс. У стены стоял стол со стулом и бочка, закрытая крышкой, а в самом центре находилась печь с огнём внутри, откуда и исходил свет, прерываемый несколькими столбиками, подпирающими балки чердака.
Усевшись на стул, я принялся ждать, попутно разминая немного запылённые в дороге ступни. Они чудом не истёрлись, пока я прыгал от атак дракона, но болели жутко. Только после этого, хлопнув руками, я потянулся к кошелю, чтобы задобрить хозяина, если не дождусь его. Впрочем, он вскоре явился, возвестив о своём визите громким скрипом двери. В отличие от меня, он её распахнул резче. В тот же момент я встал и глянул в проём, где показался старый широкоплечий марн с довольно большим, но пропорциональным пузом. Его одежда с прошлого раза не слишком изменилась, разве что потёртостей добавилось и швов от бытовых повреждений. Борода, завязанная узлом с ввитой в него бледно-жёлтой тканью, немного мешала узнать, сколе ему оборотов, но чёрные убранные назад волосы говорили об относительной молодости и никак не вязались с морщинами на лице, которые давали ему не меньше шести десятков.
Из одежды на его плечах лежал серо-зелёный плащ, у широкого кожаного ремня висели ножны с мечом, под которым я увидел полосы на синие чёрные полосы на спускающихся до щиколоток свободных штанах. К слову, металлического «свитера», который мне врезался в память, при нём не оказалось, но и в доме я его нигде не увидел.