Примечание автора: «Луми» образовали ялы сокращением слова Lumen, что значит «свет». Сделали они это для того, чтобы маги, не умеющие управлять своими силами, случайно не создали настоящий люмен. Такое обращение равнозначно словосочетанию «Ранняя пташка».
После утренних процедур и завтрака мы оказались на поляне, и мои глаза снова устали раньше времени, но на этот раз я знал, чего ждать и просто поднял их вверх, пока не оказался строго под деревом. Камень снова приветил меня своей холодной поверхностью, но я быстро разогрел место под собой. Дариуль лишь спросил, всё ли я помню, и, получив утвердительный ответ, сел рядом, подложив, очевидно, живую подушку.
На этот раз листья, падающие с дерева, показались мне невероятно тусклыми. Нет, я всё ещё видел основные цвета, небольшие примеси серого — мелкие песчинки, прилипшие к листу, воду, струящуюся внутри синим и утекающую из него с каждой секундой красным потоком жизнь. Приготовившись к чему угодно, я решил поднять взгляд наверх, к кроне дерева. Сначала было больно, будто бы я смотрю на солнце, но вскоре я привык к этому. Каждый листик, живой и здоровый, просто пылал жизненной силой, красным, смешанным с водой — синим, но одновременно с этим, на какой бы я ни посмотрел, был окружён нестойкой жёлтой дымкой того же оттенка, что и обычный воздух.
Ветки, на которых держались листья, имели более скромные цвета — коричневый — материал коры и древесины и едва светящиеся изнутри красные и синие жилки. Чем толще были эти ветки, тем менее заметными за корой казались эти потоки, хотя обычным зрением я и этого не увидел бы. Они струились от корней и исчезали в ярких цветах кроны.
Пытаться смотреть таким Источным Зрением на Дариуля, сидящего в метре от себя я не рискнул, так как едва взгляд приближался к нему, я на периферии чувствовал невероятную мощь, сильнейшие потоки света и даже тепло, как в том ночном кошмаре, который только что вспомнил. Тогда я решил поиграться с магическими линзами, которые всё так же успешно держал у себя в глазах. Если я смог приблизить зрение, может, получится увеличить объект, на который я смотрю?
К сожалению или к счастью, я смог лишь смутно увидеть очертания живых клеток, а при дальнейшем увеличении внезапно заболевала голова. К счастью, это ощущение пропадало, лишь только я отпущу приближенный объект. К тому же приходилось напрягать мышцы, чтобы даже малейшее движение не сбило картинку, и то, мне мешало собственное сердце. Оно казалось спокойным, но вместе с тем удары происходили очень часто и смазывали всё, что я вижу. Видать, моё восприятие времени всё ещё не выровнялось с привычным его течением в ИЗ, но это всё равно уже лучше, чем было вчера. Сегодня мне удалось увидеть значительно больше. Может, такими темпами в скором будущем я смогу взглянуть и на Вадиса?
«Стоп, какого ещё Вадиса?» — подумал я недоумённо.
Неужели Дариуль мне так его напоминает? Они же совершенно непохожи, не говоря уже о том, что Дариуль — ял. Но что-то же объединило их у меня в голове?
Кстати, а чем мой нынешний учитель занят в этот самый момент? Вряд ли ему так же весело, как и мне, но тем не менее, он до сих пор никуда не ушёл. На смешанные ускоренные звуки я внимания не обращал, поэтому не сказал бы точно, двигается он или нет, но рассеянный свет потоков всё так же исходил с его стороны.
Закрыв уставшие от ярких цветов глаза, я сосредоточился и распылил магические линзы, тут же втянув магию, и, когда снова открыл их, увидел поляну пёстрых цветов. Чтобы снова не потеряться в них, я достал из кармана чешуйку и обратил свой взор на неё.
— Мастер? — спросил я, наверное, впервые так его назвав. Он даже не пошевелился, но я краем глаза заметил, как его острое ухо шевельнулось в мою сторону. От этого мне даже пришло забавное сравнение с котом, и я с улыбкой на лице произнёс: — Дариуль, вас выдало ухо.
Его лицо мгновение не шевелилось, но, поняв, что от меня не отделается, он скривил немного разочарованное лицо и тоже открыл глаза.
— Угадаю, ты хочешь знать, что это за цвета? — спросил он, не повернув ко мне голову.
— Нет, это я понял, — сказал я, глядя сквозь ветки и листья на солнечный диск. — Вообще-то я хотел бы уже прерваться, полдень уже, да и спина устала.
— Так ты ляг. Камень под тобой почти горячий.
— То-то мне жарко. — Ладонью я потрогал камень и понял, что пора бы и впрямь приостановить поток сил, а то либо высохну, либо поджарюсь на собственном огне.
— Слушай, я всё думал, про ту чешуйку. Ты ведь нашёл её не на дороге? Такие большие и без царапин — редкость даже для их лежанок, а твой ожог говорит о том, что вы встретились. Вряд ли ты захотел бы собирать чешую, убегая от него. Что же случилось в лесу?