— Это не такая уж и тайна, но я не хочу говорить об этом.
— Не могу поверить, ты сбил его? В одиночку⁈
— Дариуль, — сказал я серьёзно, и он, хмурый, отвернулся. Чтобы немного отвлечься от раздумий, в том числе о драконах, я решил сменить тему на ту, что не просто перпендикулярно стояла, а находилась на другой плоскости и близко не проходила. — Эх, вот бы окрошки, — протянул я мечтательно.
— Крошки? Не понял. — Он, похоже, ничуть не расстроился, если, конечно, это не актёрская игра. В таком случае снимаю шляпу, маэстро.
— О-крошки, — сказал я, сделав акцент на первой букве. — Там, откуда я родом, это блюдо в большом почёте.
— Поделишься рецептом? — с азартом попросил ял. Как-то это даже прозвучало по-ребячески.
— Мы приготовим её вместе. К счастью, я помню много разных вариаций.
— Тогда пошли. — Он уверенно встал на ноги, так же поступил я, и мы скорым шагом отправились прочь с этой до боли пёстрой поляны. Правда, я ещё какое-то время хватался за спину. Со вчерашнего дня держать её ровно у меня получалось с большим трудом.
Уже у дома я спросил про главный ингредиент, и оказалось, что не зря. Хлебные изделия у ялов пользовались большой популярность, это я узнал, когда питался в столовой на площадке и брал паёк с сухарями с собой в зимний поход в разрушенный Плаишкор. Однако, ялы почему-то не пошли дальше. Отсутствие хлеба в котлетах объяснимо, ялы в Илибезе мясо не едят, но вот квас и сдобу я ещё ни разу не встретил, хотя сахар, отдалённо напоминающий тростниковый, здесь делать умели.
Дариуль с лицом наивного студента спросил меня, что это такое «квас», и я от удивления раскрыл рот. Сначала я даже не поверил: пиво делать умеют, а квас — нет. Потом внутри поселилась печаль за то, что они не прикоснулись к такому чудесному напитку, но самой последней эмоцией оказалась радость, с которой я начал потирать руки, предвкушая, какая реакция будет у Дариуля, когда он сделает первый глоток. Возможно, в этот момент я выглядел, как маньяк, но ощущал я себя именно, как маньяк.
— Это основной ингредиент. Для его приготовления нам понадобится… — начал я издалека.
История изобретения кваса оказалась достаточно долгой, при том я сдобрил её качественной отсебятиной. На ходу придумывал хоть и примитивную, но легенду о том, что надоело разумному питаться одним только хлебом да водой и он смешал их, а через несколько дней получил вкусный напиток. На самом деле, настоящую историю создания кваса мне так и не довелось узнать, а в этом мире о столь чудесном напитке даже не слыхивали, поэтому я импровизировал без зазрения совести. Ещё пришлось дополнить историю тем, что это почти то же пиво, но без горечи и охмеления. К тому же квас не хуже воды утоляет жажду. К тому же—к тому же…
Самое интересное последовало после — мы заняли кухню и я начал вымешивать тесто для будущего тёмного хлеба, который мы испекли в разогретой самыми обычными дровами печи. Вынимали приятно пахнущую выпечку мы только к темноте, заодно я рассказал ялу о том, что такое час, сколько в нём секунд и, самое главное, во сколько у нас начинается полдень. В отличие от Роулла или Халуна, которых я пытался научить той же науке, Дариуль удивительно быстро понял все мои рассказы. Он же рассказал мне об их времяисчислении, о котором я что-то уже знал. Есть так называемые удары — замеряются по стуку сердца и делятся на малые — одинарные, средние и большие, численность которых я благополучно позабыл.
Квас зрел пару дней, но ял вовсе не переставал учить меня всё это время. Он научил меня проникать зрением внутрь объекта, фокусируя линзу как бы сквозь материю, и первым я выбрал толстый ствол дерева, где увидел множество рисунков, которые создавали энергетические и не только потоки. Их протекали тысячи, и попытки сосчитать линии никогда бы не увенчались успехом, так как одни исчезали, а другие создавались на местах старых. Цвет дерево имело неоднородный. Где-то искрилось зелёное свечение, где-то красное, а где-то и жёлтое. Что же, в отличие от поляны, это буйство красок глаза не утомляло. Наоборот, смотреть на потоки, казалось, можно вечно, как на огонь или текущую воду.
На третий день напиток, наконец, вызрел. Разумеется, первым его попробовал Дариуль. Видимо, уже не мог терпеть. Возражать я не стал и уступил ему кружку. Сначала он поморщился, но после второго глотка даже улыбнулся.
«Неужели, всё-таки, передержал?» — подумал я и попробовал.
Сначала мелко заколол углекислый газ, но его быстро заместил мягкий вкус, разлившийся по языку, а приятная прохлада прошлась дальше и почти коснулась сердца.