— Это… великолепно! — сказал ял, как только опустошил кружку. — Не могу поверить, что это только часть рецепта.
— А теперь всё то, что я просил достать. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга. — Он принёс охлаждённые мной магически продукты, и я начал медленно возвращать им прежнюю температуру. Всяко лучше, чем держать их в подполье на леднике.
Ялы Илибеза никогда не принимали пищу животного происхождения, но я нашёл альтернативу. Вместо мяса, например, пошли бы и обычные грибы, а вот вместо яиц ял предложил довольно интересное решение — склизкий гриб, съедобная субстанция которого при нагревании сворачивается и на вкус становится похожа на сваренный яичный белок. Несмотря на мой скепсис, я в какой-то момент согласился попробовать его и кроме чуть розоватого цвета не заметил никаких отличий. Остальные ингредиенты, такие, как картошка, укроп и даже редис, именуемый как-то по-другому, нашлись в огороде, да в подполье. Мне ни разу не пришлось бегать к Рогу Изобилия — складу в Илибезе, где ялы оставляют лишние плоды своих участков для менее удачливых садоводов.
Наконец, окрошка обрела финальный вид, осталось только залить её шипящим квасом. Эту честь я оставил себе, а пробовали мы одновременно. Только соли немного недоставало, но Дариуль, будто бы знал об этом, и небольшая миска с ней уже стояла на столе.
Ял, судя по лицу, остался очень даже довольным. Холодный, освежающий суп, да ещё и такой простой. В самый раз утром готовить. Он попросил рецепт и я не отказал, но записывать его на бумаге не стал, так как общий письменный язык Давуриона не знал. Дариулю пришлось записывать под диктовку самому. Он, было, попробовал предложить мне сделать хотя бы расшифровку букв, но я отказался. Может, писать я быстро и научусь, но читать и переводить каждую закорючку просто замучаюсь. Хотя немного инглиша, горсть дойча, унцию латыни и капельку френча я знал. Другими словами, с миру по нитке, но на кафтан так и не собрал.
Теперь каждый полдень, возвращаясь из лесу, мы готовили окрошку и болтали, сидя за одним столом, после чего снова шли в лес, где я не столе учился, сколе оттачивал мастерство. Мы углубились в землю, и я стал искать там корни дерева. Мне смотреть на него не мешал даже камень, но и слишком далеко отправлять ИЗ я не мог. Картинка становилась смазанной на определённом удалении, и я не мог понять, в чём дело, а держать даже второй набор магических линз становилось в какой-то момент трудно, не говоря о третьем.
В один прекрасный день мы с Дариулем пошли не в лес, а на берег моря, но не по нижнему Илибезу, а по верхнему. По дороге я увидел протекающую с северных далёких гор речку Кузар, около которой мы остановились.
— Не хочешь искупаться? — спросил Дариуль, облокотившись на перила моста над лентой воды пятиметровой ширины. В этот же момент я сидел на корточках на берегу.
— Холодная, — ответил, потрогав воду. — Мне бы тёплый душ, а ещё лучше большую горячую бадью.
— Кажется, у меня есть такая, — задумчиво сказал он.
— У меня руки отваляться, от сюдов воду таскать.
— С того дождя набежало воды, думаю, она ещё не зацвела.
Выпрямившись, я поднялся на мост и пошёл дальше за ялом. Он не стал скрывать своих планов — Дариуль хотел проверить, на сколе глубоко в камень я смогу проникнуть своим ИЗ. Тот валун, который лежал на поляне, совсем не подходил для его цели, а мне всё равно в радость прогуляться по Илибезу в новом направлении.
Взгляд в глубину породы на обрыве порадовал меня не слишком сильно. Камень оказался довольно однородным, и среди серой массы никаких интересных потоков я не обнаружил. Разумеется, я не надеялся, что таким образом смогу найти золото или серебро, но даже так мои скромные ожидания оказались выше. Глубже, чем на пару метров, я в породы углубиться не смог. Картинка снова начинала размываться.
Максимально увеличить предметы, чтобы рассмотреть их молекулы, мне тоже не удалось, так как голова своей болью предупреждала о возможных будущих проблемах, если я не остановлюсь, но я продолжал каждый день пытаться это сделать. Количество времени, которое я тратил на ИЗ, текло теперь в соотношении один к полутора, то есть, если я просижу в таком состоянии минуты три реального времени, то почувствую только две.
Неделя, надо сказать, пролетела незаметно, но я, похоже, ни на миллиметр не приблизился к тому, чтобы отправиться в Пурпурное Крыло. Эта чёрная чешуйка, на которой каким-то образом не оставалось даже моих отпечатков пальцев, каждый раз напоминала мне о Горпасе и о том, что я обязан рассказать ему о своём возвращении.