Однако. Возраст тех детей – в районе пятнадцати-семнадцати лет. А девочке, за которой наблюдала, я дам не больше пяти-шести.
Я нахмурилась. Их вкусы стали еще более извращенными?
Ребёнок плакал. Сидя на жесткой кровати с тонким матрацем и простыней вместо одеяла, он смотрел на меня блестящими глазами и будто просил помочь. Видимо, ее привели сюда ночью, а раз привели сюда, а не в теплый дом, значит, другим на глаза ей попадаться нельзя.
Почему?
«Это не моя проблема».
Я отвернулась. Мне самой нужна помощь, некогда думать о других. Если задержусь, меня поймают, и тогда я уже не спасусь.
Дойдя до двери, я остановилась, прислушиваясь. Снаружи, в отдалении, звучали голоса, то затухая, то прибавляя в громкости.
Другого шанса не будет. Скудный завтрак уже принесли, он стоял на столе, смастеренном из дощатых ящиков. Это означает, в ближайшие пару часов надсмотрщики не придут. Данное время следует использовать с умом.
Я ненароком оглянулась назад, на комнату, откуда доносились рваные всхлипы. Задержав взгляд на двери дольше необходимого, отвернулась.
Перед глазами возникла сцена, как меня вырывают из объятий матери, разъединяя не только наши руки, но и сердца. Я будто воочию, в который раз, проживала этот момент. Если бы тогда появился кто-то, кто протянул нам руку помощи, моя жизнь не превратилась бы в сточную канаву. Но никто не появился. Потому что чужие проблемы никому не нужны. И вот я здесь, предоставленная самой себе.
Уйдя в себя, я не сразу заметила, как тянется приталенное платье. Опустив глаза на точку дискомфорта, я замерла. Маленькая девочка, неловко сжимая трикотажную ткань, испуганно смотрела на меня.
От неожиданности я отшатнулась, однако ребенок не отступил и снова потянулся ко мне.
Выйдя из состояния оцепенения, я осторожно высвободила платье из слабых детских пальцев, оцепляя их один за другим. Снова послышались голоса и теперь, казалось, они становились ближе.
— … Просили привезти ее раньше.
— Раньше? С чего бы вдруг?
— А я знаю? Кажется, вечером у него самолет.
— Цапля лично поедет на встречу?
— А как же? Разве он упустит возможность позаискивать перед таким господином? Только мне теперь корректировать планы и уже с утра таскаться с этой девкой. Оно мне надо?
— Да какие у тебя планы? Небось, хотел посидеть перед телеком…
Стук сердца отдавался в ушах. Черт. Черт! Черт!!!
Резко развернувшись, я затолкала ребенка обратно в комнату:
— Не выходи! – велела назидательно и приложила указательный палец к губам, говоря тем самым не шуметь.
Мне не интересно, для чего им ребенок, но если поймают меня… Если упущу момент и не сбегу сегодня, то точно попаду в ситуацию еще более худшую, чем есть сейчас.
Сердце выпрыгивало из груди, пальцы дрожали. Я должна была взять себя в руки. Еще не поздно, у меня получится. Но если догадаются о моих намерениях или приставят ко мне человека; если, не позволив далекой уйти, сразу же бросятся в погоню, – если проиграется хотя бы один из этих сценариев – я труп.
Дверь со скрипом отварилась. Вглубь помещения прошел мужчина: прикрытая дверным полотном, я не спускала глаз с широкой спины.
— Эй, Джэнан, ты должна бы уже проснуться.
«Что мне делать? Что мне делать?»
Я сжимала и разжимала пальцы, на ходу придумывая новый план. Нужно хотя бы показаться, а затем я решу, как дальше поступить.
— Планы поменялись. Приводи себя в порядок и пойдем со мной, до поездки побудешь в доме.
Я будто словила пулю в висок, мир перед глазами потемнел. «В доме». Он переводит меня в дом. Но мне нельзя отправляться в дом, потому что оттуда я уже не уйду. Оттуда выход – лишь в лапы смерти.
Мужчина направлялся к комнате, но внезапно замер. Что его насторожило?
Кровь стучала в ушах, а помещение теряло ясность очертаний. Постепенно лишаясь ощущения реальности, я словно наблюдала за собой со стороны. Моя рука потянулась к стене, я шагнула вперед…
Инспектор резко обернулся, а я взмахнула подхваченным серпом.
Кровь брызнула в лицо.
Остекленевшим взглядом я смотрела на то, как мужчина схватился за шею и упал на колени.
Если бы не заученная мантра о том, что нужно скорее бежать, и смутное ощущение цели, я бы позволила себе пострадать. Но у меня не было на это времени.
Действовала быстро. Выкинув предмет, полезла к Инспектору в карман и достала телефон. Схватила мужской окровавленный палец, разблокировала экран и, зайдя в настройки, поменяла параметры доступа. Теперь я могла без проблем пользоваться его телефоном.
Оглядевшись, подбежала к шкафу и достала рюкзак, а вместе с ним вытащила припрятанные вещи: обувь и кожаную куртку. На улице – осень, однако даже обувь у меня забрали. И то, и другое – мужское, ботинки больше моего размера раза в два, куртка – раза в три. Но это все, что удалось найти, в мужском агрессивном обществе.