На следующий день Зоя Ивановна целый день была настороже. Бежать к детям и жаловаться ей мешала гордость. Но, чёрт возьми, в её доме с утра происходило невесть что: посуда падала, ложки с вилками летали, пронзая тонкие тюлевые занавески, а тарелку с борщом вынесло прочь из квартиры, в само собой открывшееся настежь окно.Это случилось, когда Зоя Ивановне кто-то наступил на тапки, и она выпустила из рук заветную тарелку.
Что ждало её ночью, она даже представлять не хотела.
Лёжа с книгой два часа к ряду, она наблюдала ужасающее представление на противоположной стене. Казалось, что тени перешли из фазы 2D в фазу 3D анимации. И, отложив книгу, женщина уже не решалась выключать ночник. Крепкое судно, на котором так долго держалось её атеистическое мировоззрение, дало течь и сейчас медленно шло ко дну. Зоя Ивановна старалась не заснуть. Даже дышать громко она боялась. Сердце стучало в ушах. Но женщина крепилась, сжав кулаки и контролируя сердцебиение усилием собственной воли.
Но представление длилось дольше ожидаемого. Чувство страха стало медленно отступать. Видимо, сказалось напряжение. И в один из моментов глаза предательски закрылись: её накрыла волна, уносящая в мир пугающих сновидений…
Снилось, что она сидит в лодке посреди большого озера, а вокруг бурлит мутная серая жижа. Лодку кидает из стороны в сторону, крутит. И вот после очередного водоворота с левом борта из воды появляются две мохнатые лапы. Что-то чёрное начинает взбираться в лодку и вот уже сидит напротив, сверля Зою огненными глазами. С лохматого чудовища стекает бурая грязь. И вот он начинает поворачиваться из стороны в сторону, словно пёс, отряхивая с себя вонючую грязь. А глазами так и сверлит, не отрывая от Зои горящего взгляда...
Она закричала, открывая глаза. Прямо на ней верхом сидел тот самый чёрт. Ёй Богу чёрт, иначе не скажешь!Сидел и взирал на женщину своими огненными глазницами.
Сердце заколотилось, но женщина не собиралась сдаваться. Она схватила с тумбочки небольшое круглое зеркало и выставила перед чёртом.
— Убирайся прочь! Иди к себе в чёртов Ад! Проваливай! — потеряв от волнения голос, что есть силы, хрипела она, задыхаясь. Чёрту это явно не нравилось. Он отклонялся в стороны всякий раз, когда отсветы от лампы больно кололи его в огненные глазницы, отражаясь от зеркала. С громким воплем он соскочил с кровати и растворился в стене.
Оставшуюся часть ночи женщина метала взгляды по сторонам, заглядывая в тёмные углы комнаты. Потом дремала, боясь по-настоящему уснуть. И к утру проснулась от грохота на кухне: кто-то готовил там для неё дьявольский завтрак. Женщина даже глянуть побоялась. Она влезла в тапочки и, прерывисто дыша, шаркая ногами, вышла на лестничную площадку, нерешительно постучав в дверь соседей.
— Может я, старая дура, с ума схожу..., но у меня в квартире бесится чёрт. Может, вы сможете чем-то помочь? Пойдемте, пойдёмте, умоляю, — глядя на соседей, жалостливо твердила она.
Зоя Ивановна, подталкивая в спины трёх дюжих молодцов, один другого крепче, затолкала их в свою квартиру. Там бес уже «стоял на ушах». Чёрная лохматая тень прыгала на кровати, кидалась стульями и рвала в клочья раритетные книги: первое собрание сочинений Н. В. Гоголя в 14-ти томах, доставшиеся Зое Ивановне от мамы.
Три мускулистых мужика под два метра ростом рванули к выходу. Зоя Ивановна не выпускала. Теперь «либо пан, либо пропал»!
— Выпустите, Богом молю, выпустите, тётенька. Мы не хотим с этим бесом воевать. Мы с ним уже давно полюбовно сосуществуем, — молил сосед.
— Так вы с ним знакомы? — удивленно ахнула страдалица.
— У нас кроме стука больше ничегошеньки не бывает, — уверял её второй верзила.
— Мы с ним ссорится не хотим. Ни за что! — запричитал третий.
— Понятно, — почти плача, сделала вывод Зоя Ивановна, выхватила из воздуха летящую мимо неё сумочку и пошла в церковь. Первый раз в своей жизни.
— Отец Гавриил, так вас зовут?
— Да, вы правы, — ответил, погладив рукой свою окладистую бородку, священник.
— У меня в доме чёрт бесится. Вы сможете помочь? Святой водой окропить или, что там у вас есть в арсенале? Боюсь, Богу душу отдам. Железные нервы и здоровое сердце, видимо, уже в прошлом.