Так же, как Аарон подвел своего отчима, я подвела Кайла. Это я должна перед ним извиниться, а не наоборот.
Кайл заслуживает знать правду. Всю. Он может, кстати, пригодится. Если правда исцелила метку Сары, возможно, сможет исцелить и Кайла. Мама запрещает видеться с ним, но мне плевать. Она не в силах остановить меня. Я должна все исправить, если смогу.
Единственная проблема — Аарон и тот факт, что я должна убить его, чтобы взять на себя роль Жнеца Смерти. Он не должен был скрывать это от меня.
Поначалу мысль о том, что я буду беспомощно смотреть, как умирают мои родные и друзья, убедила меня не соглашаться на его ужасную работу. Именно появление метки Кайла и призрачный шанс, что смогу ему помочь, заставили передумать. Если бы Аарон с самого начала сказал мне, что я должна убить его, я, вероятно, все равно взялась бы за эту работу. Ради Кайла. И я бы держала Аарона на расстоянии. Но теперь, когда, дав волю чувствам, я знаю так же точно, как то, что мои глаза зеленые, не могу этого сделать. Я не могу стать следующим Жнецом, если это означает, что я должна убить Аарона, независимо от последствий. На самом деле он не хочет умирать, и я не могу этого сделать.
На полпути к тренировке я передумала. Это означает, что у меня есть время до 15:12 завтрашнего вечера, чтобы изменить решение, либо моя тренировка закончиться раньше из-за моей смерти. Но я не буду ничего менять. Аарон может и не захочет, но ему придется проводить мою душу через Врата. Мне противостоять тьме и Абаддону, потому что я отказываюсь убивать его.
Итак, начинается обратный отсчет. Аарона нет рядом, когда мы с мамой едем по городу, но я все еще почти вижу светящиеся красные цифры цифровых часов в своей голове, отсчитывающие миллисекунды. У меня есть семнадцать часов, чтобы исцелить метку Кайла, прежде чем умру, навсегда. Я лишь надеюсь, что правды будет достаточно.
***
Мама отпирает и открывает входную дверь, и теплый свет дома проливается на половицы крыльца.
Макс сидит на верхней ступеньке лестницы, подперев подбородок руками. Его голова поднимается, когда он видит меня.
— Ты, наконец, дома! — Макс бежит вниз по ступенькам.
— Думал, они оставят меня на ночь или что-то в этом роде? Это был обычный порез, — говорю я, когда Мисс Лена вплывает из кухни с романом в мягкой обложке в одной руке.
— Макс, уже почти полночь. Я думала, ты спишь. — Мисс Лена смотрит на Макса и пожимает плечами. — Прости, Дина. Я пыталась.
— Все в порядке. — Мама вешает ключи на крючок рядом с дверью. — Он просто беспокоится.
— Тебе наложили швы? — Макс говорит, что наложение швов — это какой-то священный обряд, о котором он может только мечтать. Он наклоняется вперед и изучает мое перевязанное плечо глазами-блюдцами.
— Да, — говорю я, подражая его благоговейному голосу. — Семь.
— Вау! Можно посмотреть? — Если глаза Макса станут еще шире, мне придется поднимать их с пола. Боже, я буду скучать по этому парню.
— Не сейчас, — удается выдавить из сдавленного горла. «Очнись», — говорю себе. Нельзя сейчас плакать. — Мне нельзя снимать повязку до завтра.
Мой телефон подает сигнал в сумочке. Мама скрещивает руки на груди, но ничего не говорит, пока роюсь на дне сумки в поисках шумной маленькой вещицы.
— Уже поздно. — Мама хватает Макса за плечи и поворачивает его к лестнице, но ее взгляд не отрывается от меня. — Не хочу, чтобы ты не спал всю ночь.
— Завтра все равно последний день в школе! — Макс нехотя поднимается по лестнице. — Либби не спит.
— Нет. Я тоже пойду спать. — Я поднимаюсь за ним по лестнице и жду, пока не окажусь в своей комнате, закрыв дверь, прежде чем прочитать сообщение Кайла.
Кайл: Мне так жаль, что причинил тебе боль. Я не хотел этого. Ты в порядке?
Я: Все хорошо. Как ты узнал, что я ранена?
Кайл: Макс сказал, когда я позвонил домой. Прости пожалуйста.
Кровать скрипит, когда сажусь на край и упираюсь локтями в колени. Мои большие пальцы летают по клавишам.
Я: Все в порядке. Я понимаю. Это я должна извиняться. Ты можешь прийти через час, когда все будут спать? Мне нужно с тобой поговорить.
Проходит целая минута, прежде чем я получаю ответ.
Кайл: Хорошо.