— Если это твое решение, — перебил он. — Тогда завтра, в 3:12 ты умрешь, и я не смогу ничем тебе помочь.
У меня подкосились ноги, и я застыла на месте. Я сжала колени, чтобы не рухнуть на рельсы, как девица из мелодрамы.
— Ты в порядке? — Аарон сжал мое плечо. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.
— Да, — пробормотала я. — Нормально. Отпусти меня. — Я сбросила его руку, но чувствовала его взгляд.
Я не хотела этой работы. Это звучало странно и пугающе и лучше подходило для цыпочки с крашеными черными волосами. Я даже не могла смотреть ужастики без того, чтобы не закрывать глаза руками половину времени. Мне не хотелось умирать. И Аарон не был тем типом парня, который мог бы возиться с чем-то подобным. Он — Смерть, по правде говоря.
— Что будет, если соглашусь?
Я еще ощущала головокружение, но, наконец, была вне опасности упасть под колеса поезда.
— Тогда мы начнем тренироваться, — глаза Аарона блеснули от волнения. — Чем скорее, тем лучше. Если ты возьмешься за работу, у тебя будет только неделя, чтобы понять, как все устроено. А выучить нужно многое.
— Прекрасно. Я берусь за…
— Тихо, — он приложил палец к губам. — Прежде, чем ты это скажешь, я обязан тебе рассказать, что такое быть Жнецом Смерти. Это одно из правил. Но запомни: я могу спасти твою жизнь дважды. Твоя смерть может быть переписана. И если не примешь решение перед последним запланированным временем, ты умрешь.
— Авария считается за первый?
— Да. И в 3:12 пополудни завтра смогу спасти твою жизнь во второй раз. Это значит, что, если ты не решишь принять предложение о работе, ты умрешь в субботу.
— Ровно в 3:12. Поняла, — колени дрогнули снова, но я удержалась. — Так что у меня есть время до субботы, чтобы решить.
— Точно, — он поглядел на меня, гордо, как учитель, и я почувствовала себя так, словно совершила какой-то скачок.
Всего пару часов назад моя жизнь изменилась. Навсегда. Не важно, что решу, это не будет одним и тем же. Все, чего я хотела. Все надежды, мечты и планы на будущее. Рухнули.
— Еще один вопрос, прежде чем начнешь объяснять, — я сдержала позывы рвоты внутри и попыталась немного согреть руки. Был ветер или нет, я все равно дрожала. — Я уже спрашивала тебя, но ты не ответил. Почему я? Почему не попросить других бледных немочей в этом городе? Не может были такого, чтобы я умирала единственной. Должны быть еще. Почему не попросить Рози?
— Потому что она слишком стара. Абаддон примет только Жнецов, которым есть восемнадцать или моложе, — поморщился он. — И нет других детей, которые должны были умереть так скоро. Так что, это должна быть ты или мне пришлось бы ждать…
— Для чего? Что тебе нужно сделать?
— Ничего, — сказал Аарон. — Это личное. — Он дернул край своей темно-голубой футболки. Такую футболку мог одеть и Кайл, не только Смерть.
Послышался высокий долгий свисток в ночи. Моя правая нога застыла на дороге. Пробежала вибрация, прежде чем я обратила внимание. Поезд, который иногда будил меня ночью. Точно по расписанию.
Я сошла с рельсов и сделала несколько шагов назад. Гравий зашуршал под ногами, и меня занесло на склоне. Руками я постаралась держать равновесие. Аарон поймал мою руку и притянул к себе. Его кожа была теплой, а хватка крепкой. Он повел меня в сторону от железнодорожных рельсов в подлесок, достаточно далеко от дороги, чтобы спастись от движущегося поезда, но еще и слишком близко, чтобы чувствовала себя в безопасности.
Свистки снова пронзили голову. Поезд был близко. Свет и колеса приближались. Струя воздуха от локомотива обдула меня по дороге к лесу, и я рухнула.
Что-то проползло под моей ногой, но я не собиралась смотреть при Аароне.
— Так, о чем ты там спорила с мамой? — Аарон отвернулся от поезда. Он присел рядом со мной на бревно, словно бы ураган был легким ветром.
— Не знаю. О разном, — я не обращала на него внимания. Я никогда не была так близко к подъезжающему поезду раньше, и я сосредоточилась на ветре, рельсах и на огромной стене металла несущейся на меня. Что-то смущало меня, до безумия. Я вытянула шею, чтобы посмотреть на последний вагон.
— Так… о чем? — переспросил он, и я перестала смотреть на поезд и нахмурилась.
— Моя жизнь рухнула прямо сейчас, понятно? — Если он говорил «это личное», я тоже так могу. — Я не хочу говорить об этом.
Служебный вагон, наконец, повернул за угол, и одинокий свисток локомотива донесся вдали.
— Это не так плохо, как ты думаешь.
— Но так и есть, — я скрестила руки на груди. Прикрыла рот. Сжала зубы. — И это не твое дело, правда.