— Да. Звучит отлично. — Надеюсь, она не слышит горечь и слезы в моем голосе. Сегодня утром она видела достаточно.
Я тащусь в гостиную, плюхаюсь в свое любимое мягкое кресло в углу и вздыхаю. Еще даже не вечер, а я так устала. Мышцы болят, и требуется гораздо больше усилий держать глаза открытыми чем, как мне казалось, должно быть. Тихое пение мамы доносится с лестницы; такое успокаивающее и знакомое, хоть и слегка фальшивое. Ничего не мешает вздремнуть, пока буду ждать ужина. Я могла бы поджать под себя ноги, завернуться в стеганое одеяло, которое лежит на спинке стула рядом со мной, и поспать.
Но не могу. Согласие на работу Аарона, возможно, и продлило мне жизнь на семь дней, но это не значит, что у меня куча времени. Во всяком случае, чувствую, что за это время, мне нужно выполнить очень много дел. Я сажусь прямо и усердно потираю глаза. Засыпать опасно. Слишком многое нужно сделать за эти семь дней: найти причину, почему Хейли злится на меня, и помириться с ней. Я должна остановить цепную реакцию, которая в конечном итоге может привести к самоубийству Кайла, и исцелить его метку. Я должна тренироваться, чтобы стать Жнецом и разгадать тайну Аарона Шефферда. Узнать все его секреты — то, что я хочу сделать больше, чем должна, но все же.
Время летит. Не могу дремать в своем любимом кресле, слушая беспощадный голос матери, исполняющий «Bad Romance». Нужно кое в чем разобраться.
Я лезу в карман джинсов за телефоном. Кайл сказал, что я могу написать ему позже, если про него не забуду. Что ж, уже поздно, но Кайл намного важнее любого времени, и мне точно нужно ему написать. Мои пальцы порхают по сенсорному экрану.
Я: Видишь, я не забыла. Ты уже говорил с Хейли? Есть хоть какие-нибудь идеи, почему она злится на меня?
Я барабаню руками по бедрам в ожидании ответа. Мой телефон загорается и начинает вибрировать на журнальном столике.
Кайл: Она не хочет говорить со мной об этом.
Замечательно. Еще одно подтверждение того, что она думает, будто я потеряла девственность и не сказала ей. Хейли все рассказывает Кайлу. Единственное, что она от него скрыла, это ночь с Майком. Я заканчиваю разговор с Кайлом и пытаюсь найти номер Хейли. Она может и не ответит, но я знаю, что подруга, по крайней мере, точно прочтет всё, что ей напишу.
Я: Не знаю, почему ты злишься, но если думаешь, что я переспала с кем-то, то я этого не делала. Я бы рассказала тебе. И ты это знаешь.
Решив подождать пару минут, пока Хейли ответит или нет, я протираю экран телефона о колено. Через несколько секунд телефон вибрирует, и я подпрыгиваю.
Хейли: Серьезно?
Через еще считанные секунды, телефон снова подает сигнал.
Хейли: Оставь меня в покое, Либби.
Я: Почему? Что я сделала?
Проходит целых пять минут, прежде чем понимаю, что она не ответит. Отлично. Если она хочет, чтобы я оставила ее в покое, пусть так. Ненадолго, в любом случае. Я не могу тратить свое драгоценное время, пытаясь убедить Хейли поговорить со мной, когда есть и другие, более важные заботы. Например, Кайл и его метка.
Я заканчиваю разговор с Хейли и возвращаюсь к Кайлу. Мой разум пустеет, когда смотрю на мигающий курсор. Как мне подойти к этой теме? Если я напишу: «Привет, Кайл! Я заметила у тебя на лице черную, бурлящую дыру, которую ты не видишь. Хочешь поговорить об этом?» Это точно закончится провалом. — Но я должна сделать хоть что-то, или мое обещание заменить Аарона будет пустым.
После нескольких проб написания и детального подбора каждого слова, я, наконец, заканчиваю сообщение и нажимаю «отправить». Это сообщение короткое и емкое, но понимаю — это лучшее и единственное, что могу сказать на данный момент.
Я: Можешь прийти ко мне сегодня вечером? Нам нужно поговорить.
Все равно не могу понять, почему Кайл хочет совершить самоубийство. Нам нужно встретиться и поговорить; нужно посмотреть ему в глаза и держать его за руку или обнимать парня, если ему это поможет раскрыться. Я не могу провернуть все эти штуки по переписке.
Бзз, Бзз. Телефон танцует у меня на бедре
Кайл: Сегодня никак. Есть планы.
— Что за бред! — Я говорю это телефону. Знаю, что эта самая элементарная отговорка, когда читаю ее. Он не хочет меня видеть. Не то, чтобы винила его, в последнее время я ужасно с ним обращалась, но все же.
Я: О, правда? Что делаешь?
Я подыгрываю. Возможно, я совершила несколько вещей, которые могли вывести его из себя, но не думаю, что это было настолько ужасно, что он готов солгать, чтобы не видеть меня. Может, если я признаю свои ошибки, то пойму, почему мои лучшие друзья ведут себя так, словно я вербую детей-солдат для армии антихриста, и что пришло время Армагеддона.