Его пальцы впиваются в обтянутые джинсами бедра, когда он сердито смотрит в окно.
— Марджи всегда была милой. Она не любит думать о людях худшее. — Он наклоняет голову вправо. — Припаркуйся здесь, на стоянке продуктового магазина.
Мы проезжаем по лежачим полицейским. Аарон указывает на место в дальнем углу стоянки, и я направляюсь туда.
— Возможно. Но она говорит, что всю ночь была с тобой. — Я ставлю машину на стоянку передом и заглушаю двигатель. — Не думаю, что она лжет. Я имею в виду, что она от этого выиграет? Зачем тебе лгать и говорить, что ты сделал что-то ужасное, если ты этого не делал? Ничего из этого не имеет смысла.
— По-моему, я велел оставить это еще в библиотеке, Либби.
— Мне казалось, что я сказала тебе есть «призрачный шанс», Аарон.
Аарон фыркает и качает головой.
— Ты правда настолько упряма, не так ли?
— Упрямая — да.
Он смотрит на меня, и я смотрю в ответ. Если сейчас отвернусь, то проиграю эту битву, но если… настою на своем, я действительно могу как-то повлиять на него.
— Отлично, — говорит он после того, как я, кажется, целую вечность смотрю в его решительные глаза. — Это действительно не твое дело, но, если это поможет тебе сосредоточиться на том, что важно, я скажу тебе, почему Марджи считает меня невиновным.
— Неужели? — Не уверена, что правильно его расслышала.
— Да. — Он проводит рукой по лицу. Затем останавливается на подбородке, и Аарон склоняет голову, изучая меня сквозь челку. — При одном условии.
— Хорошо, — говорю, пока он не передумал и не взял свои слова обратно.
— Завтра ты должна мне кое в чем помочь. Без вопросов.
— Окей. — Я подавляю улыбку, которая грозит приподнять уголки моего рта. Не могу поверить, что на самом деле выиграла битву гляделок. Я никогда не выигрывала в таких вещах. Бесспорным титулом в нашей семье обладает Макс.
— Чем могу помочь?
— Расскажу завтра. — Он проводит пальцами по волосам и смотрит в окно. Я жду, что он начнет говорить, но, когда проходит целая минута и парень замолкает, толкаю его локтем.
— Аарон, ты скажешь мне, почему Миссис Лутц считает тебя невиновным?
— Да. — Аарон массирует свой висок. — Она не видела, как я это сделал. Она думает, что кто-то другой сделал это до того, как мы пришли туда той ночью, но… — он сглатывает. — Она ошибается. — Аарон выпрямляется и поворачивается ко мне. Его бедро врезается в рычаг переключения передач, достаточно сильно, чтобы погрузиться в его плоть, но он, кажется, не замечает этого. — А теперь давай оставим эту тему и сосредоточимся на Джоне и той работе, которую нам предстоит сделать. Пожалуйста.
— А кто, по ее мнению, убил их? — спрашиваю я, и Аарон вздыхает.
— Я только согласился рассказать тебе, почему она считает меня невиновным. Вот и все.
— Но ты мне ничего толком не сказал, — говорю я.
— Тема закрыта. У нас есть работа, и уже поздно. — Его глаза впились в меня, и я почти вижу, как за ними захлопывается дверь. Если бы я не чувствовала в его словах тяжесть и то, что он уже сказал, я бы испытывала чувство обманутости, потому что он закрыл тему.
— Ты нервничаешь? — говорит он. Это очевидная смена темы, но я подыграю. На этот раз позволю ему выиграть эту битву.
— Немного, — отвечаю, пожимая плечами. Мне хочется сказать: «Черт возьми, да, я нервничаю. Ты что, издеваешься?» Но не хочу терять доверие Аарона.
— Хорошо. Ты должна нервничать, но не слишком. — Он подмигивает и похлопывает меня по колену. Мне не стоить держать маску бесстрашного война, как мне кажется, потому что он продолжает:
— Все будет хорошо, Либби. Уверен, ты справишься.
— Да, разумеется. — Я сглатываю, и — по ощущениям это как ведро с песком — дарю ему свою самую смелую улыбку.
— Есть пару моментов, которые нам нужно обсудить, прежде чем войдем. Ну, знаешь, правила и все такое, — говорит он. — Во-первых, есть несколько сил, которые не могут быть использованы без реальной души для практик, так что некоторые из этих вещей будут совершенно новыми для тебя. И так как это твой первый раз, я не позволю пробовать что-либо, даже то, что мы практиковали сегодня — пока я не коснусь тебя и не проведу через это, шаг за шагом. Во-вторых, когда прикоснусь к тебе, Джон не сможет услышать разговор между нами. Он будет слышать только то, что говорят исключительно ему. Таким образом, я могу наставлять тебя так, чтобы он не услышал. Просто помни, если ты хочешь сказать что-то, чего не хочет слышать Джон, ты должна прикоснуться ко мне. Ладно?