На площадке лестницы она повернула направо. А вот этот коридор выглядел так, как она ожидала. Окна, обрамленные толстым слоем штукатурки, рисунок паркета. Из коридора в комнаты вели несколько дверей. Ее комната находилась в самом конце. Стоя перед дверью, она вспомнила, что ей не разрешили открывать двери. Люси повернула ручку двери, и, к ее великому облегчению, дверь распахнулась. Она догадалась, почему эта комната не входит в экскурсию. Стены, хотя и потертые, все же сохранили старый желтый цвет. У одной стены была сложена мебель шестидесятых или семидесятых годов. Было там также несколько старых заржавевших садовых кресел, поставленных одно на другое. Комната красивой формы, с высоким потолком, но вся в пыли. Интересно, использовалась ли комната после Второй мировой войны в ином качестве, помимо склада мебели? Платяной шкаф, который Люси рисовала в своем воображении, был накрыт простыней.
Она повернулась к книжным полкам, закрытым испачканными листами пластика, шагнула к средней части трех блоков и отодвинула пластик в сторону. Ниже уровня глаз располагалась полка с парой корзин и несколькими книгами. Люси сдвинула книги в одну сторону. Как она и предполагала, шкафчик находился за ними.
Люси положила монографию на полку. Потом трясущимися, черными от сажи руками повернула плоскую задвижку и открыла дверцу. Она заглянула вовнутрь, но из-за плохого освещения ничего не было видно. Люси боялась просовывать туда руку.
Она почувствовала, что у нее болит горло и она едва дышит. Люси просунула руку вовнутрь. Поначалу она ничего не нащупала и расстроилась. Там ничего не было. Просто старое дерево и пыль. Какая неудача. Какое разочарование.
Она просунула руку глубже. У задней стенки шкафчика застрял сложенный в несколько раз листок бумаги. Люси осторожно взяла его и вытащила. Потом несколько мгновений подержала в руках, закрыв глаза. Хотелось одновременно и спрятать листок, и бережно развернуть, узнав его секреты. Вот оно, письмо. Пожелтевшее, выцветшее, но прекрасно различимое, написанное твердой рукой и кое-где украшенное завитушками. Люси увидела подпись Констанции. Она словно ощущала перо в ее пальцах. Это была рука печальной, но решительной девушки.
Люси села в центре комнаты и стала читать письмо. Просматривая первые слова, она утирала слезы почерневшими от сажи руками.
Чтобы продолжить, ей пришлось призвать все свое мужество. Для нее открывалась новая вселенная. Теперь она оказалась в ней, и пути назад не было. Это был мир, в котором можно вспоминать события, случившиеся с тобой до рождения. Это был мир, в котором можно общаться с самой собой даже после смерти и снова и снова влюбляться в человека, которого не знаешь.
«Прошу тебя, верь ему. Открой ему свое сердце. Он может сделать тебя счастливой. Он всегда любил тебя, и ты когда-то всем сердцем любила его».
Констанция, лежа в лихорадочном бреду, всматривалась в полутемную комнату. Облако лихорадки окутывало ее плотнее и заботливее, чем ярды москитной сетки. Ей грезилось, что это та самая лихорадка, которая вилась вокруг Дэниела и унесла его прочь, и эта лихорадка может каким-то образом отправить ее туда, где сейчас он.
Она слышала, как, готовясь к ежедневному труду по спасению душ, суетятся вокруг нее коллеги-медсестры и монахини, но она оставалась в постели. Перед тем как уйти, каждая одарила ее подбадривающим взглядом. Констанция пожалела, что в отличие от них не возлагает надежд на свою жизнь. Сестра Петра пощупала ей лоб и ушла, оставив стакан воды. Ей назначили стандартное лечение. В то время этот тип малярии трудно поддавался лечению.
Констанция находилась в Леопольдвилле уже почти два года. Получив диплом медсестры через полгода после окончания войны, она вскоре уехала в Африку в составе группы, в которую входили сестра Джонс и два врача из Хастонбери. Иные добрые души отличаются неутолимой страстью к исцелению и спасению людей, и ей нравилось причислять себя к ним, но она подозревала, что мотивы у нее не такие простые. Здесь же, пока не заболела, Констанция была занята каждую минуту. В госпитале повсюду царила суета насущных дел, а по ночам в общей спальне рядом с ней спали добрые души. Ей необходимо было спрятаться от многочисленных призраков Хастонбери: матери, брата, опечаленного и обманутого в своих ожиданиях отца. И, конечно, Дэниела. Ей казалось, она не сможет больше выдержать пребывание дома.