Ночью Марика стащила меня с лавки на пол, правда, бросила у печи одеяло со своей кровати. Привела близнецов, принесла младенца и, уложив меня с ними, ушла спать.
Теперь я спала с детьми у печи на полу. Через пару дней к нам присоединились мальчишки Сирены. Сначала в шутку, а потом, словно по наущению матери, стали тоже просить грудь.
— Если остается, корми и их. Иначе заболеют. Молока нет. Знаешь ведь: корову волки задрали. Ладно хоть далеко не унесли, оттого сейчас и мясо каждый день, - громогласно заявила Сирена. - Или иди на улицу. Кормить лишний рот мы не станем.
Дети кусали меня, балуясь, пинали и оставляли без одеяла. Потом Фаба велела Барталу сколотить у печи лежанку. Ее выносили на день, а ночью я спала на ней с четырьмя детьми, кормила всех по очереди. Решив обмануть этих глупых баб, я начала сцеживать молоко на улице. Потом сказала, что оно убывает, потому что я все время голодная. И теперь для меня постоянно были лепешки.
Так я прожила неделю. Ночью из меня пили соки дети, а днем кровь их отвратительные матери.
Девочка больше не разговаривала со мной. Спрашивать о моем малыше было просто не у кого.
Фаба выходила только утром, чтобы поставить в печь два котла еды на весь день, поесть три раза и в уборную. Больше она не делала ничего. Детей она просто не замечала, а те боялись ее, как огня.
Я научилась мыться ночами, когда была уверена, что все точно заснули. Деревянное корыто вело себя тихо. Я просто открывала печь, и становилось светлее, теплее. Поливалась из ковша, натиралась тряпицей с золой. Потом, высохнув, расчесавшись и переодевшись в чистое, выносила воду.
Метели больше не было. Солнечные дни и морозные ночи открыли для меня окрестности. Я увидела ниже, под горой еще дома, а потом, когда в общий сон-час вышла из дома, даже прогулялась до них. Санный след шел дальше под гору и манил меня. Я встречала других мужчин. Женщин не видела ни разу.
Дочь Сирены звали Таис. Она узнала, что я днем выхожу гулять, и в один такой прекрасный день пошла за мной. Сапоги матери были ей велики, но она научилась у меня наматывать на ноги тряпки. Когда я возвращалась, увидела, как она бредет навстречу между сугробами. И поняла, что виновата в этом буду я.
— Какого черта ты здесь делаешь? – закричала я, не боясь, что мне влетит за это.
— Это ты какого черта выходишь на улицу? – она даже руки упирала в бока ровно так, как делала ее мать.
— Я дышу воздухом, набираюсь сил. Иначе молоко пропадет, - ответила я, развернула ее и, подтолкнув перед собой, пошла за ней к дому.
— А я думаю, ты хочешь идти к нежити…
— Стой, - я дернула ее за плечо и развернула. - Говори, что за нежить?
— Ты же там была. Замок у большой реки, прямо возле гор, - она указала рукой туда, куда вела санная колея.
— Что значит: нежить?
— А ты не знаешь? – хмыкнув, переспросила девочка.
— Думаю, это ты ничего не знаешь. Слушаешь сказки, которые рассказывают детям взрослые. Вроде большая, а все как сосунок, - пытаясь разозлить ее, я даже хихикнула.
— Да? А то, что лорд скупает всех ненужных детей? И их называет нежитью? А потом, когда вырастут, продает. Кого в прислугу, кого в воины, а кого на растерзание медведям, - девочка говорила тоном знатока, явно хвастаясь передо мной своими знаниями.
Значит, Фаба отнесла туда малыша, получила деньги, а меня держали вместо коровы, которую зарезали волки… теперь все сходилось. Не понятно было только одно: как я очутилась в теле этой несчастной? И еще… жив ли этот самый “мой” муж? Хотя… его смерть могла быть для меня и к лучшему.
Глава 5
Каждый день я гуляла все дальше и дальше, чувствуя, как тело начинает набираться сил. Прогулки, ежедневный физический труд и сон делали свое дело: я начинала чувствовать себя здоровой и сильной. Дети больше не были мне в тягость, да и, проводя со мной столько времени, научились слушаться.
Беспардонная Таис вроде чуть больше встала на мою сторону: начала тайком повторять за мной мои банные процедуры, за что была бита матерью. Мужчины были нейтральны и, казалось, просто ждали весны. Вся их жизнь сводилась к ежедневному одинаковому труду и сну. Со мной иногда говорил Кир.
В очередной день, когда Бартал запряг лошадь в сани и уехал в лес по сильно просевшему, а потом подмерзшему снегу, мы с Киром кормили живность.
— Как ты думаешь, Жак может оказаться живым и вернуться? – тщательно обдумав вопрос, спросила я.
— Сказали же, что его закопали там. Вместе с остальными солдатами, - сначала Кир говорил нехотя, но потом его будто прорвало. Ему словно хотелось поделиться своим мнением. - Молодой король не больно умен был. Если бы его дядя не забрал трон, то и нам пришлось бы воевать.