«Ребята, не забудьте, в два сорок рассвет» — это было последнее напутствие уходящим в тыл. Летчик был опытный и сбросил парашютистов точно в заданный район. Местность эту они изучали по картам. Никто не встречал их. Никто не готовил конспиративных квартир. Разведчики приземлились в болотистую топь и сразу встретились с первым своим врагом — мошкарой. Они выбрали полянку посуше и развели небольшой костер из веток. Курков предложил вырыть землянку. Ким нажал ногой на почву, послышалось хлюпанье.
— Бесполезно, все зальет. На первое время построим шалаш из веток хвои, обложим дерном, можно использовать и парашюты, — сказал он.
— Черт бы побрал эту мазь комариную, вонючая, кожу дерет, а все без толку. Жрут!.. — ругался Курков.
— А ты заминируй себя, — усмехнулся Немчинов.
— Давай я тебя заминирую, так что комар носу не подточит, жах — и нет, испарился… И как здесь люди живут?
— А ты уверен, что живут?
— Ну партизаны…
— Ты уверен, что здесь есть партизаны?
В то время как они препирались, Ким набросал текст первой радиограммы — о благополучном приземлении, велел Андрею Немчинову подготовить ее и передать в Москву. Пока Андрей возился у рации, Ким и Курков произвели близкий осмотр местности. Никого и ничего не обнаружили. Выставили часового и расположились на первый ночлег.
На следующий день разведчики уже более глубоко обследовали местность. Лес, зыбкая почва, редкие лужайки, кустарники и ни одного человека. Ни немцев, ни партизан. В нескольких километрах от стоянки обнаружили небольшое, с виду пустое село. От него к шоссе шла проселочная дорога. На ней не было следов автомобильных колес или танковых гусениц, из чего Ким заключил, что немцев в деревне нет. Но там могли быть полицаи или хотя бы староста. Некоторое время Ким и Курков вели наблюдение за дорогой. Вскоре показалась лошадь с телегой. На телеге сидел мужик в брезентовой робе; он проехал совсем близко от тех кустов, где засели разведчики, но его решили не останавливать.
— Мрачная личность, от него ничего не добьешься, — шепчет Ким.
— Наверное, здесь все мрачные, — отвечает Курков.
— Посмотрим… Село как вымерло.
Но вот появился мальчик, подросток лет двенадцати. Когда он оказался шагах в десяти, Ким негромко позвал его.
— Постой, парень, — сказал он, выглядывая из кустов, — постой и послушай нас, мы свои, русские…
Мальчик быстро и испуганно обернулся.
— Ну, кто ты?
Тот молчал и продолжал пятиться.
— Звать как?
— Леня. — Он произнес свое имя очень тихо, так что можно было догадаться лишь по движению губ.
— Леня, послушай, мы свои, понял? Ты же взрослый, должен все понимать. Нам нужно узнать, есть ли в селе немцы?
— Нема.
— А полицаи?
— Полицаи е. Еще староста е.
— А твои отец и мать дома?
— Мама е. Тато воюе.
— Значит, он в Красной Армии?
— Ни! — испуганно кричит мальчик и снова пятится.
— А где же, в полицаях?
— Ни…
— Тоже — «ни»? Ну, скажи, когда его взяли в армию?
— Як война стала…
— Ясно, Леня, где твой отец. Ты нас не бойся. А мама дома?
— Мамка дома.
— Ну, позови к нам ее, поговорить надо. Скажи, чтобы вышла. Только никому ни слова. Мы из той же армии, в которой твой отец воюет. Только обратно иди спокойно, не беги, не оборачивайся, как будто не видел нас.
Мальчик не двигался, как будто раздумывал. Потом тихо сказал:
— Мамка больная… Я Марии скажу.
— Кто такая Мария?
— Соседка. Маме помогае…
— А что она еще делает, кроме как маме помогает? — спросил Ким.
— Не знаю…
— Работает где?
— Ни. В лес ходит…
— За грибами?
— Ни, грибов нема…
— Понятно. Для грибов рано еще. Охотится? Ну, хорошо, Леня. Зови ее. Только никому ни слова.
Мальчик ушел.
— Здорово их запугал немец, — задумчиво проговорил Ким.
— Не выдаст? — спросил Курков.
— А он еще и выдавать не умеет… А соображать соображает…
Через некоторое время из села вышла девушка с корзинкой. Она шла медленно, словно что-то искала на дороге. Раза два она нагибалась, чтобы сорвать подорожник. Подойдя к кустам, она совсем замедлила шаг.
— Привет, землячка, мы здесь, — негромко произнес Ким.
— Шо вы за люди? — так же негромко, не оборачиваясь, спросила девушка.