— Тогда, по-твоему, и Тиссовский тоже легкомысленно поступил?
— Нет, у него другое… Рукопашная схватка, тут от шальной пули не гарантирован. Всю жизнь провел в подполье, а погиб в открытом бою…
— Я так плакала, когда узнала об этом.
— Он спас тебе жизнь.
— Дважды.
— Один раз, когда снял автоматчика в районе Барановичей… Мы отходили, это я помню. А второй раз?
— И второй раз ты знаешь когда… Я могла б быть на месте Нади.
— Кто тебе сказал об этом? Не он, разумеется…
— Конечно, не он!.. Ты!.. Ты сердился на меня несколько дней, я поняла почему.
— Но пойми, я иначе не мог… Я и на него, на Ивана, сердился, что он отправил тебя в отряд.
— Я понимаю. Молчи.
И он замолкает.
— Ким… — тихонько зовет Клара.
— Да…
— Ты куда-то «ушел». О чем ты думаешь?
— Вспоминаю все случаи своего легкомыслия. Помню, еще до встречи с тобой я ездил в Киев… Пристрелил генерала на Крещатике, бежал… Потом отправился осматривать Дарницкий мост. Как они не схватили меня? Не понимаю… А это ранение? Ведь если бы…
Она перебивает его:
— «Если бы» — это бессмысленно говорить. Жизнь не имеет второго варианта.
Пауза. Он улыбается.
— Это ты очень умно сказала. Просто здорово. Ты мудрая, я и не знал.
— А что ты вообще знал обо мне? Точка — тире — точка — все?
— О нет, ты ошибаешься.
— Что же?
— Многое. Например, я знал, что ты красивая, умная, сдержанная.
— Не надо…
— Правда… Что верный товарищ — тоже знал. И знал, что ты не уйдешь.
— А если бы я ушла?
— «Если бы»? Но ты же сама говоришь, что жизнь имеет один вариант и второго не существует, — задумчиво говорит он. — Тот единственный, какой есть, создаем ведь мы сами, а?
— Конечно.
— И то, что я сейчас скажу… это тоже единственный вариант?
— Ты впервые так откровенен со мной…
— Клара, я люблю тебя, и ты мой единственный вариант. Ты слышишь?
— Да, — шепотом отвечает она.
И ей кажется, что все-все еще впереди, что все эти испытания как бы нарочно устроены, чтобы вот здесь, в землянке, он произнес эти три простых и желанных слова: «Я люблю тебя». Она верит в его силу и всемогущество.
Они лежат, прижавшись друг к другу. А в лесу уже начинает светлеть. Ночной сумрак уходит. Контуры деревьев все отчетливей вырисовываются в туманной мгле июньского утра.
НЕВИДИМЫЙ ДИРИЖЕР
Мелкие диверсии, поджоги, сбитый мотоциклист на шоссе и тому подобное — все это случалось в Междуречье и до появления центра Кима. Но практически эти акции не наносили сколько-нибудь серьезного ущерба фашистам. Противник не придавал им значения, ограничиваясь каждый раз посылкой взвода карателей на место происшествия.
Установленный немцами режим с назначенными ими бургомистрами, старостами, полицаями, гестапо, с комендантским часом и поголовной регистрацией населения и был тем «новым порядком», который казался незыблемым. И надо отдать справедливость, немцы вводили его с железной, методичной последовательностью.
Как оркестр, собранный из разных инструментов, призванных дополнять друг друга, так и «новый порядок» располагал широким арсеналом различных средств. От газет на украинском языке до виселиц — все было направлено к одной цели: заставить население оккупированных областей безропотно повиноваться и выжать из покоренного края максимум выгод для Германии. Дирижер продолжал размахивать своей палочкой, музыканты усердно играли, но до слушателей вдруг стала доноситься иная музыка. Вначале слышались лишь отдельные ее звуки, они становились все ближе, явственней, но тот, кто дирижировал ею, был невидим.
Уже к концу 1942 года немцы перестали быть полновластными хозяевами положения на оккупированной ими Украине.
Диверсии в то время уже обрели планомерный характер. Масштабы их уже были иные. На Десне идет ко дну караван барж со снаряжением и боеприпасами. Выводится из строя на три недели железнодорожная ветка Киев — Чернигов — Иванково. Дорога Чернигов — Гомель постоянно находится в заминированном состоянии.
Разрушение коммуникаций парализует движение транспорта оккупантов. Летит в воздух Остерская база горючего. Бомбы советской авиации имеют очень точные адреса. А кого карать за все это — неизвестно. Нужно поголовно истреблять все население Междуречья. Но после Сталинграда немцы уже не те. Они не могут снять с фронта две-три дивизии и бросить их на борьбу с непокорным краем. Но даже если б это было возможно — как бы справилась регулярная армия с разветвленной по всей Украине сетью разведчиков, укрываемых местными жителями?