Толпа на мгновение застыла, потом метнулась к вагонам; из опущенных окон уже тянулись руки… И первый захлебнувшийся женский крик: «Алеша!», и охнувшая в ответ толпа. Заиграл оркестр. Женщина в черном, отделившись от всех, медленно шла по перрону к выходу все с тем же неподвижным выражением лица. Она шла на станцию почти без надежды, но все-таки в глубине души что-то теплилось.
А вдруг из вагона выскочит повзрослевшая Валюшка? И разом все объяснится: и трехлетнее молчание, и официальное извещение — и она услышит: «Мамочка! Ну, ты понимаешь, я не могла…». А затем Валя сбивчиво начнет рассказывать о том, что произошло с ней. И, не досказав, убежит искать друзей, подруг. И жизнь, тлеющая слабой надеждой, вдруг озарится счастливыми хлопотами и заботами.
— Тетя Галя?! — раздался крик.
Обернулась, вгляделась. К ней бежала девушка в гимнастерке.
Кто же это?..
— Тетя Галя! Это я. Шура Сакманова… Узнаете? Мы с Валей вместе учились.
Девушка уже обнимала женщину в черном. Стареющее лицо женщины расплылось, щеки мелко дрожали…
— Шурочка… Боже мой! Ты?!
— А я смотрю, ищу маму или кого из наших — никого.. И вижу, вы идете!
— Шурочка, а мама твоя прошлый эшелон алейских встречала. Дома сейчас, верно… Да как же это, а? Вот радость… Как выросла, изменилась!
— Тетя Галя, четыре года!.. А Валя?
— Третий год нет вестей… — обреченно ответила мать.
Шура как-то странно кивнула головой, будто это было уже известно ей, и опустила глаза. Это не ускользнуло от внимания Галины Семеновны.
— Что-нибудь слышала, а, Шурочка?
— Моя мама писала, что вы получили извещение…
— Получила. Но…
Внезапно какой-то шум позади и рыдающий крик: «Где?.. Шура? Шурочка!..». На стареньком автобусе приехала мать Шуры. Опоздала. И уже кто-то передал ей, что дочь ее видели с Галиной Семеновной. Натыкаясь на людей, металась она по платформе. Увидела. Закричала. И вот они обнялись — мать и дочь, зарыдали. И кругом тоже плакали. А женщина в черном платье двинулась дальше одна, медленной походкой, слегка наклонив седеющую голову. Обернулась, крикнула: «Шурочка! Заходи потом… Завтра…».
Она шла по улицам алтайского городка, мимо низких, по-сибирски широких домов. Молодая тополиная роща стояла еще не тронутая желтизной.
За рощей она свернула в проулок. У казенного здания с вывеской остановилась и пристально оглядела дом — то был районный комиссариат. Отсюда Валюша ушла сперва на курсы, потом на фронт. Постояв с минуту, Галина Семеновна двинулась к своему дому, без ключа открыла замок на входной двери и скрылась в доме…
— Мама, я похожа на мадонну?
— Кто тебе сказал?
— Алик из нашего класса.
…Вечером на лужайке перед домом собралась молодежь — старшеклассники. Валентина, конечно, в центре, что-то рассказывает, машет руками, над кем-то шутит. Нет, декламирует?.. Актриса! Бежит к дому…
— Мамочка, можно, я возьму гитару?
— Куда? На улицу? Не позволяю…
…Вечерний чай. Все дома. Отец надевает очки.
— Валя! Ну-ка дневник на стол…
В руке его отточенный карандаш. Вот он заметил словечко «пос.». Покачал головой: что это?
— Папа, это же по логарифмам! А ты не заметил вон этого «отл.» — по истории?
— Не хватало, чтобы ты еще по истории получала посредственные оценки! Стыдись! А почему по литературе «хор.»?
— Потому что Мария Фадеевна придирается ко мне… Я все ей ответила, но мне не нравится Анна Каренина.
— То есть как «не нравится»? Это еще что?
— А что ж, все герои должны нравиться? Мария Фадеевна говорит: «Каренину задушил самодержавный строй». Смешно! Сама влюбилась в графа Вронского, небось не в графа не влюбилась! Вот если б она полюбила крестьянина — и под поезд, тогда я согласна. А то «строй задушил». Обычный треугольник!
— Что еще за треугольник?
— Он — она — он.
…Родительское собрание. Классная воспитательница говорит: «Начнем с трудных учеников…». Папы и мамы затихают в тревоге. Галина Семеновна со страхом ждет: а вдруг сейчас учительница упомянет и Валюшу… Нет, слава богу, пронесло… Но и среди хороших почему-то не называют. Мать снова в волнении. После собрания подходит к Марии Фадеевне. Та уже все поняла, кивает: «Галина Семеновна, пусть вас не удивляет… Я нарочно хотела, чтоб вы подошли ко мне… Ну, что я должна сказать? Безусловно, способная… Но, понимаете, в ней есть дух противоречия. Да, да! Все по-своему, и вокруг нее в основном мальчики…» — «Мария Фадеевна, она совсем ребенок еще!» — «К счастью, да…».
— …Валя!
— Да, мамочка…