«От этого пользы не будет. Не предатель и не помощник», — решила она. Так впоследствии она и доложила своему начальнику. Звереву, уходя, сказала: «Поступайте как знаете. Но если вам дадут знак уйти из города — уходите, не цепляйтесь за должность!»
— Ты, девка, дуй отсюда немедля же, а то еще, не ровен час, схватят тебя, а я отвечай! — крикнул он ей вслед.
…Выйдя на улицу, Валя затянула потуже платок и пошла к станции. Здесь был железнодорожный узел. Начинало темнеть. В ста двадцати километрах отсюда ленинградцы леденели от стужи, гибли от голода: бомбы и снаряды настигали их у ворот домов. На станции Чудово восемнадцатилетняя девушка, пристально, исподлобья глядя на двигающийся состав, беззвучно шевелила губами — считала вагоны. Ее колотила дрожь. Из здания вокзала вышли двое солдат с коричневыми повязками на рукавах и направились в ее сторону. Она мгновенно оценила обстановку. «Бежать? Нет, хуже, привлечешь внимание… Лучше стоять с безразличным видом», — решила она. Солдаты приблизились, остановились… «Ведь это фашисты, настоящие!.. Какой ужас…» — мелькнуло в мозгу.
— Зер гут медхен, — сказал один из них, почти вплотную приблизив свое лицо к ней. Валя почувствовала запах спиртного. Это вселило в нее некоторую уверенность: от пьяных легче отделаться.
— Шёин медхен, — засмеялся другой. Он достал из кармана плоскую бутылку, очевидно, с коньяком или вином; из другого кармана пластмассовый стаканчик.
— Битте, битте… — предложил, наливая вино в стакан.
— О, нет! Найн!.. Здесь мой папа… Фатер, фатер!.. — Валя испуганно замахала руками.
В это время из вокзала вышел немецкий офицер, и солдат как ветром сдуло. Офицер прошелся по перрону, оглядел Валю, но, очевидно, она не вызвала у него никаких подозрений: даже документов не спросил. Теперь долго оставаться здесь нельзя. Ее видели уже трое. А что, если те два солдата вернутся, увидят, что она одна и никакого «фатера» нет, и снова начнут приставать?
В пятом часу Зверев вышел из управы и направился к дому — на ту сторону железной дороги. Идти напрямую через многочисленные пути, стрелки, подлезать под вагоны он не хотел, а переход был за станцией. Заметив на перроне женскую фигуру в платке и черной шинели, он, еще не разглядев лица девушки, догадался, что это его нынешняя гостья. «Дуреха, стерва, на самом видном месте… Схватят — ведь выдаст, что днем была у меня в управе!.. А не донес. И все. За шкирятник», — со злобой подумал он. Что же теперь? Он свернул направо, в обход. Потом остановился, вытащил сигареты. Чиркая на ветру зажигалкой, он проклинал все на свете: войну, эту наглую, настырную девку, немцев и самого себя. Кабы знать, чья одолеет!.. И определился бы окончательно, А то оно хуже всего — на двух стульях. Либо те кончат, либо эти. Но сейчас его ненависть сосредоточилась на этой посыльной. Самой на себя наплевать — думает, и другим… Все правильно, обещал… Да разве знал, что все так обернется? Он думал, что немцы будут заискивать перед ним: все же как-никак представитель местного населения! Кой черт — «представитель»!.. Любой обер на тебя рявкнет. Жизнь проклятая, ну нет никакого покоя… Хоть в петлю лезь!..
Тяжело вздохнув, Зверев двинулся дальше. Сейчас он мечтал об одном — добраться до дома, хватить стакан самогона, закусить кочанной, борщом и завалиться спать. И ну их всех!..
Проходя через пути мимо шлагбаума, Зверев вновь покосился на перрон, который теперь был слева от него, я заметил там лишь двух бабок. Той девки не было. «Неужели взяли?» — леденея, подумал Зверев.
Но Валя была уже на выходе из города. На этот раз пронесло.
4. АБВЕР ДЕЙСТВУЕТ
— Теперь это читайте, — сказал Крестов.
Я взял пожелтевшую бумагу, прочел:
«Олешко, Валентина, уроженка Алтайского края. Бывшая советская разведчица. Была заброшена в ближний тыл противника на территорию фашистской армии в августе 1942 года. На связь с центром выйти не смогла. Добровольно сдалась в плен. По непроверенным данным, состоит агентом фашистской контрразведки».
— Когда составляли справку?
— В начале сорок третьего…
— А есть данные, что она жива?
— Нет данных, что она мертва.
— Наверно, о сотнях тысяч погибших нет таких данных.
— Да, но учтите — ею занимался абвер. Это была серьезная организация.
— Тогда еще вопрос: что значит непроверенные данные?
— Это много что может значить. Самое реальное — был сигнал кого-либо из наших зафронтовых разведчиков, или партизан, или, наконец, от нашего человека в их же среде. Возможно, немца. Но источник, очевидно, один — мог ошибиться. Поэтому вставлена оговорка. Был бы второй подтверждающий сигнал — тогда все.