— Это как военная часть? Оперативная подготовка?
— Как морг с ожившими трупами. И относительным расписанием. Комендант скажет, куда явиться утром. Или вы сами спросите. А дальше — вы с Источником, и всё, что успеете. Или не успеете.
Он сделал паузу и добавил:
— Переживёте месяц и пройдёте базу — пойдёте в полевые. Нет — у Бюро есть прекрасный крематорий и две папки для финальных отчётов.
— Надо же, — скучным голосом сказал Дехаар. — Меня уверяли, что наш Узел будет уникальным. С особенным к нему отношением. Обманули?
— Ну что вы, — ядовито улыбнулся куратор. — Мы бы не посмели. Разве ваш Узел не похож на уникальный? Разве не я тут сижу перед вами? Или, может, вы бегаете за мной по коридору? Вторая категория, господин инкарн. Хотите, я буду кланяться вам при встрече?
Он демонстративно склонил голову. А потом поднял её и отчеканил:
— Слушайте своего куратора, Дехаар. Вы пока никто. Ничто. Просто сырьё. И даже во второй категории нередки случаи, когда мы выносим два обгорелых трупа из зала симуляций в первый же день. Пройдите базу, и Фэйр будет кланяться вам со всей душой и самой любезной из своих улыбок. А пока не вижу смысла тратить их зазря. Вдруг впустую? У меня лимит на подобострастие, знаете ли.
Дехаар хмыкнул, как будто даже одобрительно. А Илеара сказала коротко:
— Что нам нужно делать сейчас?
— Молодец, пастушка, — кивнул Фэйр. — Ловишь на лету.
— Без фамильярностей, господин куратор. Прошу, излагайте по делу.
— Как угодно, — Фэйр театрально вздохнул, как будто Илеара испортила ему любимую реплику. — Разыщите Монотория Севрана. Он, как правило, торчит у себя в кабинете. Он даст краткие теоретические вводные. Далее вас будет ждать Ведущий Устрах. Он проведёт первое сопряжение. Если выживете, получите обед.
Илеара поморщилась. Шутка была мерзкая. Ещё хуже то, что она не была шуткой.
— Отличный стимул, — заметил инкарн.
— Рад, что вам нравится, — парировал Фэйр, не моргнув глазом.
С Аурелином никто бы не осмелился так говорить. Илеара уже успела осознать, что тут всем попросту наплевать на чистоту рода, на древние корни и положение в свете. Бюро — вне общества. Или над ним, что точнее. И сбивает регалии светских львов и высших магических сущностей одной сухой строчкой в протоколе.
— Благодарю, — сказала она, поднимаясь.
И пошла к выходу. Инкарн молча последовал за ней.
— Неплохо держишься, — сказал Дехаар, когда они вышли в длинный коридор. — Я ожидал, что тебе потребуется больше времени.
— Я не держусь, — Илеара старалась не смотреть на него. — Не за что держаться. Остаётся подстраиваться.
И мысленно добавила: «А это я умею делать лучше, чем кто-либо. Тот, кто жил в этом теле до тебя, научил».
Улыбаться, когда момент требует улыбки, хотя внутри всё леденеет от обещанной «беседы» нынче же вечером. Вести разговоры о найденных на раскопках бесценных обломках ваз с — подумайте только — сохранившимися настоящими узорами шасмарри. В то время как ноги ещё дрожат от напряжения после часового стояния на коленях перед визитом гостей. Держать спину идеально ровно. Вы пробовали? После короткого удара в живот кулаком?
Илеара вздрогнула и остановилась, буквально кожей ощутив на себе пристальный взгляд инкарна. Посмотрела на него, и захотелось вдруг броситься бежать. Было ощущение, словно Дехаар видит, о чём она думает. До мельчайшей детали. И это было невыносимо. Стыдно.
Жар залил щёки, дыхание перехватило.
— Я не читаю мысли, Илеара, — спокойно сказал Дехаар. — Я просто чувствую тебя. Ты Пастырь. Я Источник. Мы связаны. Эхо напряжения. Температура кожи. Магия, что дрожит под ней.
— И ничего из этого ты не можешь «не чувствовать»?
— Если ты будешь мёртвой внутри, или я по какой-то причине не смогу чувствовать тебя, я исчезну. Это… не о близости, Пастырь. Это безопасность Узла.
Он первым отвёл взгляд и вдруг добавил:
— Прости. Я не могу контролировать это.
Илеара молча двинулась дальше. Аурелин извинялся часто. Она настолько привыкла к этому слову: «Прости», что оно стало просто звуком. Без всякого смысла.
Моноторий Севран выглядел так, словно прожил в архивах лет сто. Впрочем, может, так оно и было. Пергаментная кожа, мутные глаза в глубоких складках век.