А вот голос его был глубоким и сильным.
— Пастырь Вальмерон, — сказал он и склонил голову, на которой редкие седые волосы едва прикрывали кожу. — Источник. Закройте же дверь! Я не терплю сквозняков. И сядьте уже куда-нибудь.
Моноторий дождался, когда они сядут рядом за длинный стол, и уселся напротив. Немного помолчал, поглаживая сухой узловатой ладонью обложку толстого тома, который лежал перед ним на столе. Потом тяжко вздохнул и заговорил:
— Мне предписано дать вам вводную лекцию максимально сжато. Я нахожу это требование возмутительным. Хочу, чтобы вы зафиксировали это у себя в головах и вспомнили, когда пробелы в знаниях подвергнут ваши жизни опасности. Договорились?
Илеара недоумённо приподняла брови.
— Не гримасничайте, Пастырь. Фиксируйте и двинемся дальше, — раздражённо сказал Севран.
— Зафиксировано, — медовым тоном произнёс Дехаар. — В отчёт о нашей гибели непременно внесут запись, что Моноторий предупреждал о недопустимости кратких лекций.
— Великолепное чувство юмора, милейший. Вы помните, что вы его всего лишь одолжили? Советую не расходовать его зря. Итак, прежде чем я начну, я хочу знать, что вы думаете о своей функции, — он поднял на них довольно неприязненный взгляд. — Пастырь. Источник. Узел. Это что, по-вашему, значит?
Пауза затягивалась. Хлопок ладони по несчастной книге прозвучал как пощёчина.
— Ну? Госпожа Вальмерон? Вы же не можете совсем ничего не знать о миссии Пастырей.
Илеара облизнула губы и сдержанно ответила:
— Я проводник. Инкарн — Источник. Вместе мы создаём поток, позволяющий использовать магию Плана на благо и для защиты общества.
Дехаар добавил лениво:
— Инструмент. Простой, но функциональный.
Севран недовольно и даже брезгливо поморщился.
— Инструмент. Поток. Проводник… — Он откинулся на спинку стула. — Забавно, как легко вы повторяете банальности, не зная даже, что они значат. Но вы должны не учить тут терминологию, а понять суть этих слов. И скажите на милость, как всё это вбить в ваши головы «кратко»?
Он недовольно пофырчал ещё немного, потом выдохнул и начал говорить:
— Мир, в котором вы выросли, Пастырь, уже давно не ваш. Не наш. Он дышит через чужие лёгкие. Через План, если точнее. И без магии Плана мир просто задохнётся. Раньше магия была игрушкой Ассарим. Руна тут, зелье там. Всё внутри. Замкнуто и управляемо. А потом кое-кто решил, что этого мало. Открыли дверцу, сломав замок. План ответил. Поправьте меня, Дехаар, если я буду неточен. Теперь реальность — дырявое ведро, и мы затыкаем эти дыры вами.
— Дырявое ведро — образ красивый, но неточный, — сказал вдруг Дехаар. И голос его прозвучал иначе — холодно и слишком ровно. — Ведро протекает наружу. А План течёт внутрь. Это скорее пробоины в днище лодки, плывущей в океане. Размеров которого вы не представляете.
Севран поднял на него мутные глаза.
— Продолжайте.
— Не буду, — Дехаар улыбнулся, и улыбка была прежней — ленивой и снисходительной. — Не хочу лишать вас удовольствия объяснить самому.
Илеара покосилась на него украдкой. Как быстро он умел меняться.
— Что ж, — Севран помедлил, потом продолжил: — Пробоина так пробоина. Вы — Пастырь и Источник — соединены в Узел. Вы шов. Вы заглушка. Контракт — это не союз. Это стабилизатор. Инкарн хочет телесности и бытия. Человек — способности использовать магию для защиты от влияния Плана. Контракт даёт обоим желаемое. По цене взаимного подчинения. И зависимости. И это суть. Вам понятно? Зафиксируйте это.
— В головах, — хмыкнул Дехаар. — Мы поняли. Фиксируем все ваши откровения. Полагаю, вы не допускали мысли о том, что сам инкарн может немало рассказать своему Пастырю о событиях древности, которые привели ваш вид к катастрофе, а наш к обретению возможностей.
— Конечно, Дехаар. В вашей романтично-философской манере можете. Дамы приходят в восторг, а потом выгорают от желания исполнить высокую миссию красиво. Выгорают в буквальном смысле, Илеара. Зафиксируйте это для себя.
Мысль скользнула каплей отстранённого интереса: и сколько же «дам» сидело до неё на этом самом стуле. Скольким хотелось слушать рассказы своих Источников?
— Конечно, Моноторий Севран, я всё фиксирую, — невозмутимо отозвалась она, удерживая лицо и голос, а инкарн покосился на неё с весёлым одобрением.
— Я даю вам факты. На моих занятиях вы будете видеть только их. Без всякой мишуры. Многие из них будут неприглядными, — сурово сказал Севран. — И первый из них: ваша работа — это больно, грязно и неприятно. Забудьте все высокопарные заявления о святых и светлых миссиях Пастырей. Это сказочка для общества и оправдание для него же. Чем крепче вы это зафиксируете в голове, тем проще будет не свихнуться раньше времени. Вас будут готовить и к работе с прорехами в реальности в полевых условиях, и к поиску нестабильных в высшем обществе. Но! Что в древних руинах, что в столичной канализации и даже в зале для приёмов, повторю ещё раз — больно, грязно и неприятно.